Живая вода

– И сколько? – гнусавым, мрачным голосом спросил Куприянов.

Стас, опустив голову, тихо выдохнул ответ. Черный фломастер зябко проскрипел по пластику доски.

– А сколько планировал? – начальственное лицо, взгляд потемнели.

Стас виновато пробормотал, глядя на острые, пропыленные носки туфель; в голове шумело, завывало.

– Почему? – гнусом ужалил голос.

– Что почему? – Стас недоуменно вскинул глаза на одутловатое лицо, пропитанное темно-зеленой злобой.

– Почему так мало?

И Стаса вдруг как будто прорвало.

Набрав в легкие колючего, жаркого воздуха он быстро заговорил, заговорил, почти не слыша сам себя из-за гула в голове. В притихшем кабинете звонко бился о пластиковые стены голос Стаса, точно так же как в груди белкой металось и скакало сердце.

– … В этом 174 семь пятниц на неделе. Они сами не знают, чего им нужно, – захлебывался, задыхался, звенел Стас. – Сегодня говорят одно, а завтра уже…

– Ты понимаешь, что неудачники нам не нужны? – вдруг навылет прогнусавил начальник, буравя Стаса взглядом.

Стас смешался, побагровел и, опустив голову, упавшим голосом пробормотал:

– Понимаю… Только…

– Что только?

– Да ничего, – Стас вяло махнул рукой.

– Опять двойка, – глядя в потолок, задумчиво пробасил Павел Седов, сцепив руки на затылке и покачиваясь на стуле.

Гладкий, круглолицый, сверкающий бронзовой лысиной и серебряным перстнем СуперПавел хмыкнул и покачал головой, насмешливо уставившись на Стаса. Денис Артамонов на мгновение замер, быстро, исподтишка взглянул на Стаса и опять торопливо зашуршал купюрами.

А Светлана, у которой тоже не шел план, печальным, жалостливым взглядом проводила Стаса до двери…

Он выпал из кабинета в коридор, который теперь смахивал на узкий, длинный колодец, наполненный желтовато-песочным светом, шорохом, невнятицей голосов, угловатыми тенями. Гулкое, стремительное падение оборвалось у обшарпанной тумбы – качелей… Ждите ответа. Связь с муравьем установлена. Загрузка завершена.

7

Ключ беспомощно залязгал в замочной щели – дверь была не заперта. «Опять эта Катя… О чем она только думает», – с глухим раздражением подумал Стас, дернув за дверную ручку… Застигнутый Стасом врасплох, коридор ощетинился светом настенных светильников, на коврике валялась белая босоножка, пришпилив тонким каблуком желто-опаловый отблеск. Эпицентром нервозной суматохи, выпиравшей отовсюду, из всех углов, была темно-холщовая сумка баул.