Времена года

Она с деревьев, ветрами кружа,

Срывает золотистые одежды,

И устилает травы, чуть дрожа,

Холодным ветром закружив надежды.

Любовь такою хрупкою была,

Но осени хмельные ароматы

Раздули искру, что в груди жила,

И, словно птицы, стали мы крылаты.

И падаем с деревьев, как во сне,

И кружим в ритме медленного вальса,

Под шорох листьев в сказочном окне,

Душою отдыхай и не печалься.

Последний лист закружит этот день,

И полетит любовь ко мне стрелою,

И воссияет, разгоняя тень,

Согрев меня далёкою зимою.

Осенью я в лодке старенькой плыву

Тихая мелодия звучала вдалеке,

Словно рябь далёкая где-то на реке,

Ветерок тревожит шорохом листву,

Осенью я в лодке старенькой плыву.

Тихие напевы дарит мне река,

Слышу эти трели я издалека,

Слабый разгорелся огонёк в душе,

Искрами зарделся, и горит уже.

Где же взять мне хворост, чтоб его разжечь…

Дал ковчег мой вечный бортовую течь,

Силы покидают, свет ещё далёк,

Тает, словно свечка, слабый огонёк.

Осень нас укроет листьями во снах,

Чтобы не замёрзли на ветру в снегах,

Золотом развеет стылую тоску,

Подойдёт тихонько к нам на берегу.

Уплывает лодка – ей бы до снегов

Убежать подальше – прочь от берегов.

Выйду я на берег, чтобы дни считать,

Сколько их осталось… столько буду ждать.

Картины золотом окрашивает осень

Картины золотом окрашивает осень,

Но не блистают, не горят верхушки сосен,

Лишь только в золоте осеннем утопая,

Дыханье улиц своё лето вспоминает.

Шуршат ветвями златоглавые деревья,

И провожают стаи птиц в полёт скорее,

Листвой сухою глади улиц покрывают,

Безмолвным шелестом мечты свои роняют.

Кругом витают дождевые ароматы,

Надежды осени прекрасны и крылаты,

Они с деревьев в вальсе медленном спадают,

И в небе клином журавлиным улетают.

Благословенное деяние природы,

Над ним не властны даже тягостные годы,

Меняют облик красно-жёлтые картины,

И дарят душам нашим дивные глубины.

Барабанит, барабанит, барабанит…

Барабанит, барабанит, барабанит

За стеклом неугомонный этот дождь,

Но никто меня в то утро не обманет,

Никогда не прозвучит здесь больше ложь.

Те слова, что душу снова больно ранят,

Не слышны теперь под белым потолком,

Чей-то разум снова где-то задурманят,

И уйдут опять, под этот дождь, тайком.