Вахта Барса

Пьянствуя со слонихой и беглянкой, я настаивал на поголовном совокуплении, в моих глазах появлялась грусть; поменяв их местами, меня не преобразить, они перемещаются во тьме отстраненными светлячками – не оглядывайтесь назад. Папуаса Би не увидите. Он видит; видит как в него тыкают пальцем такие же никчемные люди, являющиеся переходной формой к кому-то еще. Вы вменяемы? Я счастлив, меня нет.

По велению Ивана Барсова он играл в футбольной команде «Сиднейские магниты» и, получив мячом в пах, мужественно выдержал удар, но мужчиной быть перестал.

Ему все равно где лежать. В горячей ванне или в сугробе, на жаждущей дикарке или на недогадливом колонисте, в лагерях расслабления или на мхах и болотах, надежды пошли прахом. А-ааа, а-ааа, глубоко дышать полезно для духа, под корягой застоявшаяся тишина, Папуаса Би не умиротворить грудью без молока.

Я бы не надкусывал, Максим – он охладел к жесткому порно. Рассматривая мордочки ранних цветов, не опасается кончить тюрьмой.

Милые буквы, ненавистные цифры. Пострадавшая опознает его по рисунку Мрачного Трефы, не упускавшего мелочей, устанавливая мольберт у самого океана – пока он ничего не сделал.

Без крови не разойдутся: критерии здоровья относительны, и чувства возьмут верх. Когда ты ее раздел, она от тебя чего-то ждала, но ты закатывал рукава, изъясняясь на лающем китайском, ты папуас и ты колеблешься. Гостеприимство священно.

Парацельса убили на званом обеде камнем по голове.

Найдя это в себе, не кивай на неблагоприятные психофизические факторы – предоставь убежище сбежавшему из Кащенко лесничему; он ускользнул.

Парацельса убили в пьяном угаре.

Байрон спал со своей сестрой.

Мрачному Трефе постелили на ящике со снарядами. В брянском отделении Ордена Всемирной Гармонии, откуда и лесничий Семенов, и ухаживающий за когтями оборотень Федор «Самшит» Григорьев: под градом пуль они строили баррикады, читая полубезумные стихи Короля Времени Велимира Первого; из перевернутого кассетника грозно рыкал Король Ящериц, other side, another side, опускается занавес, всплакнувший енот танцует со своим хвостом за шестью перевалами на дающем крен архипелаге – в безвыходной ситуации.

– У меня, – сказал Иван Барсов, – такое ощущение, что разрыв состоялся.