Скульптор. История убийцы

Ну, тогда пеняй на себя.

Банник плеснул на каменку ещё горячей воды. Густой пар окутал баню, и в мойке начали из пара появляться черти, с маленькими рожками, копытами, хвостами, и свиным пяточком вместо носа. Один из них держал дверь, чтоб Леонид не смог выбежать. Средь туманного пара появились молодые, обнажённые женщины, с длинными волосами, что закрывали их неприличную ногату. Хоть они были и молодые, тем не менее, лица у них были не красивые. Женщины пели песню, таким ласковым и сладким голосом, что Леонид перестал чувствовать жар, поддаваемым банником снова и снова.

– Пойдём с нами Леонид – говорили женщины по очереди, медленно тянули, его за руки силой, – пойдём, пойдём снами. Пойдём. Там хорошо, там спокойно, пойдём Леонид, пойдём, вот так, хороший Леонид.

Они тянули его за руки, как маленького ребёнка. Он же, послушно шёл, медленно и покорно.

– Идём с нами Леонид, вот так – повторяли женщины.

Черти хихикали как сумасшедшие. Банник смотрел на то, как Леонида тянут в темноту. Смотрел и улыбался полу беззубым ртом. Макаров смотрел в темноту, и шёл туда маленькими и медленными шагами. Ему казалось, что тьма его уже поглощает, в бане становилось всё темнее и темнее. Парень уже не видел ни женщин, ни чертей, ни банника, только кромешную тьму. Он уже начал падать без сознания, как дверь мойки отварил Иван Степанович.

– Ах вы негодные! – закричал Иван Степанович.

Он быстро зашёл в мойку, но черти начали накидываться на него. Один за другим они накидывались на него. Женщины издавали жуткий, громкий визг, открыв свои рты с клыками. Банник спокойно сидел и наблюдал, а Леонид лежал на полу без сознания.

– Ну-ка кыш! Кыш я сказал! – раскидывая чертей, говорил Иван Степанович.

Но черти его повалили на пол. Уже начали рвать на нём одежду в клочья.

– Ну, сказал же кыш! Черти! – отбросив чертей, встал Иван Степанович, и начал брызгать святой водой на чертей.

– Отправляйтесь в ад! – брызгая святой водой, кричал он.

Черти начали визжать так громко и мерзко, как кричит свинья, которую режут. Один за другим исчезали в густом тумане пара. Женщины же, сбежали в темноту, из которой вышли.