Осторожно, двери открываются

– И что же не подошёл, раз узнал? Сомнения?

Парень пожал плечами.

– Но ведь ты – это ты? Таня?

– Конечно я – это я. Хотя, наверное, стоит поспорить.

Её лицо, наконец, засияло радостью. В телефоне мелькнуло спасительное СМС. Лёша приехал. Пора заканчивать акт глупой комедии «Мы с вами где-то встречались?» и сматывать удочки.

– Вот, видишь, ты изменила своё настроение. Благодаря мне, – Юра поправил рюкзак, не замечая за собой, что его слегка уносит от главной цели. Прощение? Он успел забыть.

– Да, скромность – это не Ваше, – легко Таня толкнула колёса своего кресла вперёд.

– Да брось. Давай на ты, – Юра поспешил за ней, глядя что девушка затормозила и круто развернулась обратно.

– Ты уверен?

Юра закатил глаза.

– Более чем.

Вернулась она за тем, чтобы взглянуть в самонадеянные глаза парня. Дураком прикидываться нынче модно, но Таня видела, что этот таковым был.

– Тебе придётся уступить дорогу. Меня уже ждут.

Снова сделав манёвр и потирая руки от холодных шин, грубая рванула к переходу.

– Уже уезжаешь? – а он за ней следом, за каждым поворотом колеса. – А я… Я только хотел извиниться за сказанное в поезде. Был груб и, может, наглый сильно. Но могу исправиться.

Таня остановилась. Урывками память дала лист с репликой. Так полезно не бежать… Не ходить… Щёки её порозовели. Невкусная фраза отбила желание ужинать, поселила бессонницу дня на два. Ведь будь она девушка с обычным переломом, он бы и не вспомнил. Не запомнил её.

Таня стиснула зубы.

– Нет, не помню, чтобы меня в последнее время окружали нахальные мужчины.

Она торопилась уехать, немедленно. Извинился, молодец. Совесть очистил, прекрасно. Таня сгорбилась и поспешила по зебре на зелёный, стараясь не смотреть как близится и становится всё выше Большой театр. Он напирает на слабую девушку, грозится упасть на мокрую от снега площадь и прихлопнуть. Как же охота прихлопнуть того парня, что настойчиво бежит следом.

– Тебе помочь? Куда держишь путь?

В конце концов, если этот мастер извинений не до конца дурак, то отстанет.

– Я провожу, мне несложно.

Шины засвистели и настырно Таня подняла голову высоко, вглядываясь в лицо сумасшедшего. Может, он понимает только грубость? Она скрестила руки и выпрямила спину, став похожей на статую Родина-мать рефлекторно и практически неосознанно.

– Юра, значит.

– Поезд.

– Грубый и наглый.