Крещатик № 91 (2021)

Хотя… он же обменялся со мной прямо на улице, почему бы ему ни обменятся до нашей встречи с кем-то другим?

Звонок в дверь. Открываю. Стоит женщина.

– Верните костюм моего старшего сына.

– Я не знаю вас и, тем более, вашего мальчика.

Женщина настойчиво:

– Сегодняшнюю ночь мы с вами провели вместе. Утром по ошибке…

– Утром я проснулся в своей постели.

– Во внутреннем кармане пиджака диктофон, на нем записан мой голос, – сообщила гостья, – младшему ребенку нравится мамино пение. Он под него засыпает и просыпается.

– Вы певица?

– Да, я пою, даже если мне этого не хочется.

– Так вы сама себе тиран?

– От такого пения гораздо больше пользы.

В пиджаке действительно оказалась запись. Она зазвучала, едва я прикоснулся к технике, и растерянные в пространстве Луна и Солнце соединились.

– Таким голосом только поднимать мертвецов из гроба.

– Именно для этого я и пою, – она утерла слезы, – не могу слушать себя без волнения.

Где-то рядом из комнаты скорби выпорхнула стая птиц.

Моя чужая жена сообщила, что два дня назад за стеною умер сосед, и пропела:

– Ему предстоит долгая жизнь, уж и не знаю, нужна ли она ему?

– Нужна, нужна, – утвердительно сказала соседка и захлопнула свою траурно-распахнутую дверь.

– Однажды прямо на улице, – продолжила певица, – Бабе-Яге вместо метлы подсунули рояль. Реальной Яге. Реальный рояль. Ее взгляд – испуганной нимфы – ожег меня до такой степени, что я стала петь: почему фигура святого Павла расположена по правую руку, на том месте, где обычно изображают святого Петра, а тот, в свою очередь, занял место святого Павла? Почему святой Павел облачен в одежду бело-желтого цвета, а святой Петр – в желто-красные одеяния? Почему мужчина и женщина у ног этих святых, возносящие молитву Богу, словно бы в Судный День, не обнажены или изображены в виде скелетов, как подобает воскресшим, а одеты в разноцветные одежды? Почему они в день Суда располагаются у ног святых, хотя им следовало бы находиться на земле, а не на небесах?

На космодроме ее голосом начинается предстартовый отсчет.

О чем думается в такие минуты? Не о жизни, не о смерти, а как-то вообще – думается. Мысли без определенного значения, но от них исходит запах чего-то дальнего и уже совсем далекого. Здесь мысли и возникают по-другому, и не понимаются, а живутся, расходятся по всему телу, как известие о найденном кладе. Но об этом узнает не тот, кто ищет, а тот, кто рядом.