Анни

Она, пусть и всегда живущая в полном комфорте и распоряжавшаяся свободно своим временем, из чувства внутренней организованности и педантичности никогда не позволяла себе спать до полудня и иметь с утра такой всклоченный вид! Как она сама, так и все ее служанки и лакеи имели облик тщательной аккуратности и подтянутости. У немцев это в крови!

Секретарша вошла с блокнотиком и приготовилась получать указания. Такой приезжую гостью столицы она тоже еще не видела. У человека не было никакого иммунитета к русским угощениям.

– Зина – попросила ее графиня на французском языке – распорядись принести мне крепкий…… крепкий кофе и большую чашку. И мне необходимо узнать о некоем русском мужике – Григории Распутине, где он живет и послать к нему письмо с просьбой назначить аудиенцию.

Услышав слово аудиенцию, миловидная секретарша непроизвольно улыбнулась. Было так забавно слышать, как богатая, знатная графиня просит назначить ей аудиенцию у простого русского мужика, но смысл ее слов она хорошо уловила.

– О, дорогая госпожа – с улыбкой попросила она – может мы позвоним по этому поводу госпоже Милице Романовой, в гостях у которой вы вчера были, потому что она, наверняка знает его адрес жительства?

Графиня утвердительно кивнула головой. – И Зина, ты будешь во всем меня сопровождать, так надо – и устало махнула рукой, показывая, что больше у нее ни на что не хватает сил.

Григорий Распутин временно Остановился в Александре-Невской Лавре у ректора Петроградской Духовной академии епископа Сергия.

Александро-Невская лавра возникла по воле царя. Образец учебного, лечебного, исправительного учреждения по замыслу царя не очень-то удался. И не очень она была похожа на все русские монастыри, строившиеся в пустынных местах, куда люди пешком приходили молиться, исповедоваться и очищаться.

Спустя три дня, со своей русской, нанятой сопровождать ее в России секретаршей Зинаидой, графиня отправилась к Распутину на новую встречу.

И с того самого дня, как она посетила дворец великого князя Петра Николаевича и его супруги Милицы, ее не оставляло ощущение некоей прострации.