Анни

 – Все бояться делать эту операцию, так как мало практики. Но она была описана во многих работах. Если мы так никогда и не начнем, уповая на то, что пусть кто-то другой будет первым, мы так и не научимся хорошо оперировать. Нужно начинать. Я последний месяц очень тщательно изучал работу еврейских врачей-акушеров. В голове что-то отложилось. Дело за практикой. Кто семья этой пациентки?

Все направили взгляды на Анни, она вела записи.

– Пациентка живет с матерью, супругом. Они работаю на новом заводе Войцеховского.

 – И произнеся эти слова, она вздрогнула. Тупые иголки вонзились в сердце. Как долго уже она о нем не думала! И вот!

– Пригласите мне ее родных, самых близких. Я поговорю с ними, постараюсь все объяснить, и если они дадут согласие, завтра готовьтесь к операции.

– Кто с вами? – спросил Анри Мирано.

– Ты, Анри, и все остальные будут нужны. Зовите родных. Решение за ними.

Анни встревожилась. Доктор уловил ее порыв. – Что?

– А что мне сказать, если будем оперировать, самой пациентке? А вдруг она сама и будет против?

– Да, Анни.

Она должна все знать. Вот ты и расскажешь, но она не будет против. Все хотят иметь шанс на жизнь.

30. Да. Операция была назначена на утро. Пациентка дала согласие. После сумасшедшего дня, Анни решила заехать к Ангелу на ипподром. Не долго ему уже осталось жить там. Достроиться ее дом и он переедет туда в конюшню и получит заслуженный покой. Но, сейчас, в тяжелых раздумьях и с нехорошим предчувствием, она хотела его увидеть. Он снимал каким-то чудесным образом с ее плеч и мыслей негатив.

Было поздно, и она никуда не поехала верхом. Она просто долго стояла, прильнув к лошадиной морде, закрыв глаза и весь прошедший день мысленно подвергался анализу. В своем сердце она была абсолютно уверенна в правильности принятого решения доктора Цобика. Но если есть на белом свете сила предчувствия, то ей сейчас не предвиделся лучший исход операции. Кто знает? Может это так говорит с тобой подсознание, может это и есть интуиция врача?

Теплые, шершавые губы Ангела дотрагивались до ее спины, она протягивала ему ладошку и он опускал свои губы в них, оставляя ее влажной.

Домой идти не хотелось. Она почему-то с большим желанием отправилась бы сейчас в дом к тетушке, упала бы там на кровать и долго смотрела бы на круглую луну за окном. А придя в дом к графу, нужно было подавать ответные знаки внимания на заботливость супруга, а еще, не дай Бог, ей придется столкнутся с этим гнусным сынком.