Тринадцать месяцев

– Да ты чего??! Еврейка штоль, так за деньги дрожать? – свекровь всплеснула руками. – Или с Луны шандарахнулась? Без золота никак нельзя. Тройка сразу отпадает – раз у тебя уши непроколоты. Но без баджагло

никак нельзя. У тебя случаем не завалялись нигде лишние сотни две? А мы тебе потом, как Нина с Турции приедет, отдадим. Кусками.

– Да не проблема. Есть, – говорю, – у меня заначка.

И мы пошли выбирать на базар кольца. Мне не хотелось начинать жизнь с конфликта. Выбрали абы что и приехали назад.

– Покажи ей, сыночек, где и что у нас.

 – командовала свекровь с постели хрипатым голосом – Пусть суп какой-нить сварганит. А то с утра я уже все сигареты скурила и три чашки кофе выпила.

Эрик раскрыл шкафы и показал, где кастрюли и тарелки. Отыскались несколько картошин и капуста

Потом пошла искать ванну помыть руки. Она находилась в сарае, наскоро сложенном из блоков. На двери не было ни малейшего намека на крючок или задвижку. Только к двери была привязана веревочка неизвестного назначения.

– Эрик, а это что? Где задвижка?

– Да нет ее. Мы «ку-ку» говорим, когда занято.

– И мне говорить «Ку-ку»?!!!

– А что, большое дело. Тут все свои.

– Я тебя прошу, сделай задвижку. Или крючок. Я в шоке.

Эрик, недовольно бурча, пошел копаться в своих инструментах и через пять минут прибил просимое.

С кровати донеслось:

– Во дает, не успела ногой ступить, уже порядки свои устанавливает. 17 лет баня стоит и ничего. Ох, чует мое сердце, сожрет эта стерва моего сыночка…

Утром я собралась на уроки.

Тут новый сюрприз:

– Слышь беда у нас какая! – говорит свекровь – Щас газ нам придут отрезать – срочно надо где-нить сто лар достать! У родственников напротив не хочу просить – они языки распустят. Ты у подруги займи – мы потом отдадим.

Я побежала доставать требуемую сумму.

Так началась моя семейная жизнь.

В райских кущах

Семья, куда я зашла, была во многом нетипична. Дома они общались на русском, а если не хотели быть услышанными, переходили на армянский, из которого я знала несколько слов, но стала учить, чтоб понимать все нюансы.

Хусейн с матерью в особо тонких случаях переходили на турецкий, который не знали все остальные. Впрочем, это не играло особой роли в основном общении.

Дома у меня на момент описываемых событий не было горячей воды и зимой было очень холодно, так как не было отопления. У мужа был бак, хорошая дровяная печка и газ. Да, было пусто в еще советском холодильнике, но это было решаемо.