Тринадцать месяцев

– А это куда тащишь? – возмутилась Вардуи. – Все по своему хочешь сделать. Есть у нас один стол в доме в зале. Все тебе мало.

– Зала не моя. А вдруг стол ваш повредим, вы ж будете ругаться.

– Не сахарная! Потерпишь.

Желанное личное пространство оказалось пустым звуком.

Как Иоанн Кронштадтский – рассказ автора. (Кусочек сценария)

Поймал Эрика на улице сосед Тазо по кличке «Лар». Его так прозвали, так как он ко всем пристает: «Одолжи лар до завтра». «Завтра» у него понятие растяжимое, теряется в необозримом будущем.

Так вот, зацапал он Эрика и говорит:

– Ты теперь женатый человек. Дай 10 лар. Очень нужно.

Эрик бегом к жене с аналогичным текстом:

– Дай 10 лар. Срочно нужно.

– У меня только пять, – отвечает «коробочка».

– Давай, что есть, – и его тут же на улицу, как ветром сдуло.

Вечером за чаепитием Мзия устроила супругу настоящий допрос:

– Куда ты дел мои пять лар?

Эрик честно рассказал, как было дело. И каково же было его удивление, когда он натолкнулся на полное непонимание лозунга «Спешите делать добро».

– Этого еще не хватало, чтоб здешние босяки у меня деньги списывали.

– Послушай, – пытался до нее достучаться Эрик, – в житии Иоанна Кронштадтского есть такой момент. Раз пришла к нему женщина: «Я, говорит, всю жизнь деньги собирала, хочу церкви пожертвовать. Вот три тысячи». Следом подошел к нему растратчик и говорит со слезами: «Батюшка, я пропил казенные деньги. Завтра меня будут судить». Иоанн Кронштадсткий тут же отдал эти три тысячи просящему.

Рассказчик даже смахнул непрошенную слезу от представленной в уме сцены. Потом вернулся к печальной реальности:

– Что же ты хочешь, женщина?! Я поступил, как Иоанн Кронштадтский.

– Что-то я ничего такого в житии не помню, – отрезала супруга. – Сам заработай, потом раздавай.

Родственники мужа

Ноябрь 2007. К свекрови пришла одна из невесток из другого двора, Наира – почесать язык пока мужа не было дома. Я подала кофе и печенья, кои предусмотрительно держала на случай дипломатических визитов мужниной родни.

Наира была уже бабушка четырех внуков и из всех остальных жен других дядей Эрика считалась самой светской. Она работала раньше бухгалтером. Я ушла к себе, чтоб не мешать высокоинтеллектуальной беседе.