Уля умерла

Такой серьезный, задумчивый, закрытый. Далекий. Вспоминаю его прощальные слова у моего гроба и несколько раз моргаю, прогоняя размытые пятна в глазах. Мокрые ресницы мгновенно тяжелеют.

– Хорошо там, на улице? – спрашиваю и тоже смотрю в окно.

Кивает. Потом поворачивается ко мне – глаза круглые, испуганные.

– А тебе никогда не разрешат больше гулять? – говорит и тут же отводит глаза.

Качаю головой.

– Думаю, разрешат, – отвечаю. – Попозже.

– Тогда ладно, – шепчет почти неслышно мой мальчик.

Дверь открывается и появляется Андрюша с пластиковым стаканчиком в руке. Вода плещется на середине ребристого бока. Он улыбается, подходит ко мне и ставит нашу «вазу» на тумбочку у кровати. Тишина распадается на шорохи, теплеет, обволакивает. Матюша радостно смотрит на вернувшегося брата. Вместе они наконец забираются на соседнюю койку. Скидывают кроссовки на пол, подтягивают ноги. Я аккуратно опускаю помятые стебли в воду. Как долго мне придется возвращать их к себе? Для меня мы расстались несколько дней назад, для них – прошел целый год.

– Как поживает Патрик? – пытаюсь разговорить их.

– Хорошо, – отвечает Матюша и замолкает.

Не всё так просто.

– Вы отмечали его день рождения? – вспоминаю я.

Мопса Патрика завели как раз около года назад, чтобы отвлечь мальчиков от того, что случилось с мамой, то есть со мной.

– Мы сделали ему торт из вкусняшек, – оживившись, начинает рассказывать Андрюша. – А потом гуляли с ним целых два часа! Он даже устал.

Матюша смотрит на брата, улыбается, вспоминая. Оба свесили ноги с кровати и болтают ими в воздухе. Я тоже улыбаюсь, хотя голова начинает плавно наливаться тяжестью.

– Папа тоже лежал на траве, высунув язык? – спрашиваю.

Мальчики прыскают, втягивая шеи. Щурят глаза, как на солнце, и между нами будто проходит теплая волна. Как раньше.

– Не-е-ет, – стонет Андрюша, снова закидывая ступни на койку.

Слышу его приглушенно, медленно вдыхаю, закрываю глаза.

– Да, маме пора отдыхать, – шепчу я.

Знаю, что они обуваются, молча встревоженно переглядываются, встают с кушетки, переступают ногами. Снова открываю глаза, по краям моего поля зрения роятся мошки, не долетая до центра картинки. В центре – Матюша с Андрюшей, стоят уже рядом с кроватью. Чувствую тепло на правой руке.