Меланхолия. Стихи

Но нет вины, но нет ничьей вины

в том, что зима настигла в октябре,

сумев минуты осени отнять,

отнять все то, что мы уберегли.

Нам суждено болеть и замерзать,

нам суждено хранить тепло внутри,

пока дороги – это голый лед,

пока в запасе чай из чабреца.

А снег идет, стремительно идет,

и не скрывает своего лица.

«Как одиноко, как тревожно нам…»

Как одиноко, как тревожно нам

сквозь промежутки трезвости и пьянства

смотреть во все глаза по сторонам

и видеть только знаки постоянства.

Почти зима. Глаза воспалены

от пыльных снов. И сорваны одежки

с деревьев, пьющих силу из луны,

хранящей всех потомков Молодежки[1 - Молодежка – уфимский микрорайон.].

Уже не важно, есть ли кто живой,

и где исчезли бьющие тревогу,

когда запретов пес сторожевой

встал в полушаге,

преградил дорогу.

Эмбрион

1

Мы наконец воспряли ото сна,

успокоенья в нем не обнаружив.

Любовник-ветер, ждавший допоздна,

шевелит ночи пеньюар из кружев.

Его устами истину глаголь

напропалую, если не чужда я.

И пусть пронзает ноющая боль,

наличность душ собою подтверждая.

Мир оградил себя цепями скал,

осуществив распоряженье чье-то.

Быть может это то, что ты искал,

не отдавая в том себе отчета.

2

Ночь коротка и рвется, как капрон,

об первый луч, направленный извне.

Твоей любви запретной эмбрион

растет во мне, шевелится во мне.

И целый мир к нему благоволит

земной и тот, что существует под,

где лечит души страждущих Аид

и отпускает в черный небосвод.

Тьма ускользает из-под пальцев, но

я остаюсь вне времени опять,

своей незримой жизни полотно

делить с тобой и олицетворять.

3

Волокна света заменили ту

привычную для зренья темноту.

и стражи снов покинули постели.

С небес горящих шепчут облака

лишь об одном: смерть – фикция, пока

два сердца бьются в неделимом теле.

Но неизбежной все же быть беде.

Мы выйдем за пределы комнат, где

начнет вращенье мира центрифуга

в очередной, но не в последний раз.

Она бесстрастно перемолет нас,

успевших за ночь прорасти друг в друга.

И вдруг вернутся на круги своя:

блудница-ночь, обнявшая меня,

ее минут подробности, детали;

слова, в которых боль и колдовство,

для душ, годами ищущих родство.

Как будто мы еще не умирали.

«Вновь снег, возникший из небытия…»

Вновь снег, возникший из небытия,

собою укрывает пыль эпохи.