Иерихон

Тот день помнился смутно, больше – по пересказам настоятельницы. Первые пятнадцать лет жизни представляли собой terra incognita, поэтому о смене имени речи не шло: он цеплялся за него как за ключ. Замочную скважину предстояло найти.

Кампари быстро выбрал сказку про барьер, которая нравилась ему больше прочих. Первозданный хаос волновал воображение, но не давал альтернативы, выжженная войной пустыня – тем более. Поэтому он уверовал во враждебные государства.

Ведь что-то подсказывало: жизнь может быть устроена иначе, законы и правила – не истина на все времена, а ответы на запросы переменчивой среды, и он, Кампари, в этой среде – инородное тело.

На предмет того, как это самое тело попало в Агломерацию, у него тоже появились соображения. Если он родился за барьером, а в пятнадцать оказался в монастыре с утекшей сквозь пальцы памятью, возможно, он заслан в Агломерацию, чтобы разрушить идеальную систему изнутри или взломать барьер. Утекшая память – надёжная защита. Даже если он попадёт под подозрение, то на допросе не сообщит ничего конкретного, потому что ничего не знает.

Если некая цивилизация вместо техники развивала мозг, что помешало бы ей подготовить идеального резидента – чистый лист?

Сначала Кампари развлекался этими фантазиями, когда декреты, графики и гражданское воспитание набивали оскомину. Со временем он окончательно поверил в собственный вымысел, и высокомерие человека, осознавшего свою исключительность, смешалось со стыдом и тревогой.

Просветление неизменно совпадало с периодами отчаяния и апатии: тогда он вспоминал, что сам придумал себе роковое предназначение, и дотошно отделял зёрна фактов от плевел предположений.

В сухом остатке выходило: физически он отличается от прочих горожан. Слегка.

Валентина не ошиблась: у Кампари действительно не росли волосы и не заживали царапины, с которыми он появился в монастырских подвалах. Медики, не найдя объяснений, постановили: «Некоторые процессы в организме замедлены, а патология это или эволюция – покажет время».

Кампари тактично не упоминал о том, что синяки и порезы, полученные после явления в подвалах, заживали с обычной скоростью.

– Я думала, вас подослали снаружи, – призналась настоятельница.

– Снаружи? – переспросил Кампари почти с надеждой.

– Отдел Внутреннего Контроля давно хотел привлечь монастырь к ответственности за то, что наши теплицы не соответствуют графикам необходимости.

– Смешно. Теперь Валентина считает меня ставленником монастыря.