Хроники трепещущей парадигмы

Фланн поднял с пола упавший чистый лист бумаги. Собственно, не совсем чистый – без букв, но с круглым отпечатком чайного цвета и жирным пятном. По привычке следователь поднёс листок к носу и задумчиво втянул воздух. Лоснящийся след пах ванильным кремом.

– М–да…

Фланн оторвал от листа длинную полоску, потом другую. Это обычно помогало ему успокоиться. Одна из ленточек задержалась у него в руках, он то сворачивал её рулончиком, то выпрямлял. Потом соединил колечком, потом повернул полоску и снова соединил – получился забавный бумажный кренделёк.

– М–да… А знаете ли, милейший, что такое лента Мёбиуса? – назидательным тоном произнёс высокий гость из Лондона.

– Не могу знать, господин следователь.

– Это такая лента, милейший… – Фланн поискал скрепку, закрепил ленту в виде кренделя и продемонстрировал участковому, – у которой одна поверхность. Вот, глядите…

Лондонец отнял у коллеги карандаш и стал чертить им полосу вдоль кренделя. Линия рисовалась намного дольше, чем казалось бумажное изделие.

– Ого!

– Да, милейший, это наука! А если мы повернём бумажку два раза, то такого фокуса уже не получится.

Фланн ловко свернул кренделёк покруче из другой бумажки, тоже зажал скрепкой и начал чиркать грифелем. Карандашная линия замкнулась, но одна из сторон кренделька осталась чистой.

– Оооой! – расстроился участковый начальник, как будто фокусник в цирке спрятал его любимую игрушку.

Два уважаемых полицейских с щенячьим восторгом до ночи вертели бумажки и изорвали все листочки, лежащие в лотке возле пишущей машинки. Это наконец заставило их остановиться, и они решили пойти в приёмную – проверить, не осталось ли чая. Фарфоровый заварник был совершенно пуст, зато они нашли в шкафу графин с какой–то настойкой зелёного цвета, припрятанный дневной секретаршей. Жидкость странно пахла, была горькой на вкус, но положение было безвыходным.

– А знаете, мистер Чесней? Я вот что подумал…

– Да, господин Фланн?

– У нас показания четырёх человек.

– Именно так, господин Фланн.

– Есть время – оно как бумажная полоска. Четыре человека рассказали нам, что видели, и эта полосочка как будто четыре раза повернулась – по разу для каждого. А значит, сколько бы раз мы ни перечитывали показания, изнанка нашего бумажного колечка так и останется нам не видна.