Исцели моё сердце

Спустя два года дедушке предложили перспективную работу в Чикаго, и они решили поменять свою жизнь, начать все с чистого листа. Вот только детей они больше не могли иметь, но дедушка предложил взять детей из детского дома. Так у них и появилось пятеро приёмных.

Белле нравилось проводить у них время. До того как стать домохозяйкой, бабушка преподавала в местной чикагской русскоязычной школе. Все ученики любили и уважали учительницу, и каждое пятое октября у неё в доме появлялось столько цветов, что их и ставить было некуда.

– Белла, у тебя случайно нет фена? – спросила Женя.

Островская стояла в махровом халате нежно-голубого цвета. Когда-то он принадлежал Мелинде. Аннабель надевала его после ванны в зимний холодный вечер, забиралась с ногами на кресло вместе с книжкой и чашкой какао. Правда, почему-то она всегда засыпала, а просыпалась уже в своей кровати.

– Ты не против, что я надела халат? Я сказала твоему папе, что это неправильно, но он упрямый.

– Я не против.

После смерти Мелинды сложно было выкинуть её вещи.

Уиллу было тяжело находиться в доме, где всё напоминало о сестре. Ему казалось, что по возвращении домой она кинется ему в объятия и сообщит какую-нибудь новость. Не выдержав давления, Браун решил купить новый дом, и он оказался отлично расположен. Это был новый район. Недалеко была школа, строились торговые центры, ну а главное – на соседней улице жили Фросты.

– Фен в верхнем ящике комода, – произнесла Белла, пытаясь застегнуть сумку.

Евгения улыбнулась, смотря на упрямую Беллу, которая напоминала её, собиравшуюся на конференции, затем подошла к комоду. Она открыла ящик, там все было аккуратно сложено. Женя сразу заметила фен, взяла его, а к ногам Беллы что-то упало. Девочка подняла предмет и села на кровать, грустно рассматривая его.

– Что это? – спросила Женя.

– Мамин кулон. – Белла показала украшение, которое блеснуло от лампочки.

– Красивый, – произнесла Женя.

Кулон был в виде совы и сделан из золота, как и сама цепочка. Разбросанные по туловищу, крыльям и хвосту маленькие аметисты придавали украшению удивительный эффект. Вместо глаз у птицы горели зеленые сапфиры. Мама Беллы любила сов, и всегда говорила, что эта птица – символ знания, мудрости и рассудительности.

– Да, но только сломанный.

– Дай посмотреть, – попросила Евгения. – Ну, это легко исправить.