Улыбка из далёкого прошлого

Однажды я решил наведаться прямо домой к Виктору Ивановичу, хоть и не был абсолютно уверен в том, что не останусь стоять за дверью до самого утра. Но прежде чем постучать в массивную железную дверь, я приложился ухом к замочной скважине. А услышал я то, чего не слышал, наверное, несколько лет. Его смех. Удивительно, каким звонким оказался его бас, какой детской весёлостью было наполнено каждое «ха-ха-ха». Гадая, над чем же так сердечно потешается Виктор Иванович, я смог постучаться только минуты через три. И, кажется, сделал это зря, так как смех тут же прекратился, будто кто-то заморозил голосовые связки многоуважаемого хирурга.

Виктор Иванович пристально посмотрел в глазок, затем нехотя отворил дверь и уставился на меня таким строгим взглядом, что мне захотелось закрыть дверь с внешней стороны и больше никогда не беспокоить этого странного человека. Лишь в первую секунду, когда наши взгляды пересеклись, мне показалось, будто глаза его были чуть менее пустыми, чем обычно. Все оттенки коричневого и серого были собраны здесь, в квартирке хирурга.

Я успел заметить кусочек обоев, уныло свисающий со стены, да небольшую табуретку, а под ней две пары обуви. Странно, ведь такие люди как он, обычно прилично зарабатывают! Двери были наглухо закрыты, а всё остальное я просто не мог разглядеть за врачом.

– Почему бы вам немного не обновить интерьер? – Улыбнуться и сказать что-то более приветливое у меня не получилось: уголки губ, будто сами ползли вниз от пристального и серьёзного прищура Виктора Ивановича.

– Почему бы тебе не убраться отсюда? – Я понял, что он хотел задать этот грубый вопрос как можно надменнее, но у него не вышло. Последние искорки смеха в его голосе бесследно исчезли, а пустота вернулась вновь. Я был в растерянности.

– Над чем это вы так безудержно смеялись? Давно я не слышал вашего смеха, – Я вновь попытался начать разговор как можно добродушнее.

– Я? Смеялся? Дружок, ну и покажется же такое…

– Да нет же, я точно слышал ваш смех! – Изо всех сил я старался не переходить на крик, но возмущение в моём голосе слышалось всё отчётливее, всё яснее, – Почему вы это отрицаете? Вы прячете что-то запрещённое?

– Абсолютно ничего.

А ты впредь постарайся не докучать людям, приходя к ним домой без какого-либо предупреждения. Будь добр, оставь меня в покое.

Хирург не то чтобы с хлопком, но с некоторой силой закрыл дверь, выпроводив меня в мрачный и холодный подъезд. Больше стучаться я не намеревался.