Блок №667

2

Дверь лязгнула и отлетела в сторону, все, кто был в камере, вздрогнули, напрягли в тугую резину мышцы тела, а мышцы лица расслабили до состояния отстраненности и бесстрастности.

Толстый краснолицый стражник Кирпич и толстый усатый стражник Ноль строго подошли к лежащему Бешеному, замахнулись на него длинными черными дубинками, но Мальчик тихо сказал себе в рукав:

– Вам незачем его бить – он умер.

Кирпич возмутился и стал сверлить взглядом открытые лица обитателей камеры номер восемь в обреченной надежде найти чьи-то дрогнущие веки.

– Это кто тут такой?! Кто тут это самое?! Мы вам э… Мы вам мигом, в конце концов!

Ноль снял с рукава синей форменной куртки желтый волос и дунул его в сторону Кирпича:

– А вдруг он в самом деле умер?

– Тогда надо позвать Младшего.

– А вдруг не в самом деле?

– Тогда не надо звать Младшего, он нам потом мигом, в конце концов!

– Что будем делать? Решение принимать тебе.

– Это почему?

– Потому что у тебя на куртке двенадцать серебряных пуговиц, а у меня только десять.

– Ты их просто не пришиваешь, выигрываешь каждый раз в крестики-нолики и прячешь.

– Не болтай чушь – играть в крестики-нолики запрещено!

– Я и сам знаю, что запрещено, я так просто, по ошибке.

Стражники несколько раз хмуро перешагнули через Бешеного, потыкали его дубинками и, разрешив обитателям камеры встать из-за стола и тихо себя вести, вышли в коридор принимать какое-нибудь решение.

3

Жители камеры номер восемь задумчиво подходили к улыбающемуся в потолок Бешеному, трогали его за различные части тела, пожимали плечами и отходили в сторону. Мальчик тоже грустно покрутил Бешеному ухо и щелкнул по носу.

– Что, Мальчик, сначала Бешеный таскал тебя за уши, а теперь вроде бы как ты его?

– Ты ошибаешься, Шрам.

– А когда вы с Рыжим привязали ногу Бешеного к лавке, и когда он вытащил вас обоих из под нар?

– Это было недоразумение.

– Мальчик, ты мне нравишься.

Шрам вынул руку из кармана и неуверенно протянул ее к Мальчику.