Ковидалипсис. Книга 1. Новый Разумный

Мы просмотрели записи с камер: вы просто стояли и бездействовали.

– Я… – говорит 501-й. – Я не мог. Как будто что-то останавливало…

– Ну, позвольте. – 015-й вновь проходит по комнате, садится на стул, закинув ногу на ногу. – Как это: что-то останавливало?

– Будто внутри… – 501-й невольно закрывает ладонью солнечное сплетение.

– Внутри, значит. – Врач одной рукой поглаживает свою тонкую шею, смотря в потолок. – Известно, что вы до недавнего времени работали в Надзоре. Также известен инцидент с незарегистрированной девочкой, после которого мы с вами, как помните, встречались.

Он смотрит так, будто знает, что это задевает 501-го. Внутри начинает закипать, что-то обжигающее.

– Я бы никогда не убил ребёнка.

Эту фразу 501-й где-то услышал… не может вспомнить, где. В каком-то старом фильме? Да и вообще, очень странны эти чувства, испытываемые к детёнышу homo sapiens. В первый раз вживую увидел ребёнка… 015-й прав: после того инцидента 501-й так и не смог внятно объяснить свои действия.

– Ну-ну. – Врач опускает взгляд. – Убить и нейтрализовать довольно разные вещи. Вы же сами прекрасно знаете, что, цитата: все незарегистрированные лица подлежат немедленной ликвидации. И причины вы, несомненно, тоже знаете: Вирус Сарса, «Человечество», терроризм…

– Я бы никогда, – с расстановкой говорит 501-й, – никогда не убил ребёнка.

– Вот это, – говорит врач, повторяя интонацию пациента и указывая на него пальцем, – мы и должны в вас вылечить.

Он встаёт, подходит к двери.

– Всё равно, – бросает 015-й через плечо, – за вас это сделал ваш напарник. – И уже выйдя в коридор, добавляет: – Вам даётся последний шанс. Наша Система – наверное, к счастью, – очень щедра на них.

Глава 6 Журавль

28 августа. Светлый Бор. Михаил Сергеевич.

Стены помещения обшарпаны. Старая синяя краска давно отошла и завернулась, местами виднеются рыжие торчащие кирпичи.

Металлическая дверь со скрипом открывается – на миг мелькает соседнее помещение, залитое светом и выглядящее лучше. Поначалу трудно разглядеть вошедшего, но когда тот оказывается на свету, становится видна его мокрая седая голова, влажное лицо с белым респиратором-ракушкой и синий, местами в странных пятнах халат.