Посылка

Посылка

Константин Сибирцев

О судьбе воспитанника детского дома, по прихоти завхоза учреждения названного в честь немецкого философа Иммануила Канта. Его тоске по родителям и ожидании встречи с ними. Не для того, чтобы отомстить или наказать, а чтобы простить и принять. О дружбе и товарищеской помощи, о деликатности и уважении к чувствам со стороны тех, кто в состоянии понимать.

Посылка

Константин Сибирцев

© Константин Сибирцев, 2021

ISBN 978-5-0055-3785-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посылка

– Ну, наконец-то, Канта привезли.

Ну, сколько можно ждать?

Таким приветствием встретила жизнь отказника из роддома, доставленного зимним холодным утром в городской детский дом им. А. М. Горького. Здесь его давно и терпеливо поджидал завхоз учреждения с редчайшим и незабываемым именем-отчеством Иван Иванович. Без малейшего сомнения можно утверждать, что он был единственным человеком, ожидавшим появления новорожденного Канта.

Будучи искренним поклонником классической немецкой философии Иван Иванович настойчиво и последовательно комплектовал из новоприбывших свою философскую группу названного направления. Его стараниями доставленный отказник практически с рук нянечки сразу влился в не всегда дружный коллектив, в котором уже были Гегель, Фихте, Шеллинг и не совсем удачно примкнувший к ним Людвиг Фейербах. В соответствии с замыслом завхоза новоприбывший отказник был назван Иммануилом по фамилии Кант и по сложившейся традиции в графе «отчество» было указано «Иванович», поскольку весь прочий персонал учреждения составляли исключительно женщины.

Таким образом, было официально зарегистрировано, записано в метрике и внесено в список воспитанников новое пополнение детского дома в лице Имммануила Ивановича Канта.

Пережив ясельно грудной возраст, в следующую младшую возрастную группу Иммануил уже вошёл под уменьшительно ласкательным именем Моня.

Нянечкам и воспитательницам так было проще. По фамилии его называли крайне редко, поскольку других с таким именем в списках воспитанников детского дома не значилось.

Кроме того, имелось ещё одно обстоятельство, по причине которого Моню невозможно было с кем-то перепутать. Причина эта состояла в нём самом. На нём словно особым, каким-то непостижимым образом было обозначено то, что зачастую пафосно именуется чувством собственного достоинства.