История на грани non-fiction

Мне никак не рассмотреть её лица, но я знаю, помню, что щечки её горят от высокой температуры, а мягкие длинные волосы намокли от пота.

– Я – это ты, только взрослая, тише, не бойся… – я сажусь на кровать, осторожно поправляю одеяло, получше укрывая маленькие ножки. – Не бойся, это просто сон. Я тебе просто снюсь, всё хорошо.

– Ты пришла вместе с папой? – она придвигается поближе, осторожно касается моей руки.

Я знаю: то, что она видела минуту назад в изножье огромной, сделанной из двух полутороспальных, кровати – лишь иллюзия, но… Я здесь вовсе не для того, чтобы окончательно разбить ребёнку сердце.

– Да, я пришла вместе с папой. Мы оба решили тебе присниться, чтобы ты не была одна, слышишь? Ты никогда не будешь одна…

– Они все ушли… – детский голосок срывается от слёз. – Бабушка сказала, что от меня можно заразиться, и они все ушли. Обычно сестрёнка рассказывает мне английские слова на ночь. Она учит их в школе, а потом рассказывает мне. Но сегодня бабушка её прогнала. Она сказала, что я никуда завтра не пойду.

Я помню, что она ещё боится темноты, а потому обычно спит со старшей сестрой или же засыпает с открытой дверью, чтобы свет из коридора попадал в комнату. Сегодня её впервые оставили одну. В темноте. С пылающей от жара головой.

– Зато смотри, как ярко светит тебе луна, – говорю я, утирая бегущие по горячим щекам слёзки.

Призрачный серебряный свет действительно наполняет комнату почти магическим сиянием. Если принять во внимание ещё и температуру, то нет ничего удивительного в том, что она… то есть я увидела тогда…

– Папа так быстро ушёл… – будто прочитав мои мысли, жалобно произносит кроха.

Она говорит это так настойчиво, будто пытается убедить нас обеих. И, наверное, я должна сказать ей, что могилы её отца там нет. Потому что он, скорее всего, ещё жив, но…

– Знаю, милая, знаю… – я ложусь рядом с ней, осторожно привлекаю её к себе.

– Это потому, что они меня больше не любят? Поэтому не взяли меня с собой вчера? Оставили в машине, когда пошли к дедушке на могилку? И поэтому бросили сейчас? Я им больше не нужна? Потому что я – плакса?

– Ну что ты, родная? Нет, конечно же нет! Они любят тебя, очень любят, но… Сами боятся. Понимаешь, у взрослых очень много сложных вещей, про которые им страшно честно говорить с детьми.