Миллионщица

В фуфайке с торчащими из локтей клочками ваты и уделанных в навозе сапогах, свесив вперёд голову, словно та отяжелела от всепоглощающих дум, и уж шея не держала её, по лужам брёл мужичок.

– Ну-ка догони его, – велела мужу, Вася прибавил газ и, когда машина поравнялась с деревенским Сократом, произнесла: – Останови, вот этот гусь мне и нужен.

Приоткрыв дверку, высунула голову и позвала угрюмого прохожего:

– Толян, а Толян! Поговорить надо.

Мужичок вывернул голову, вглядываясь в лицо неожиданно окликнувшей его женщины.

– Чего ж не поговорить? Можно и поговорить. Вылазь – побеседуем, раз приспичило.

– Нет, лучше ты к нам залазь, на заднее сиденье. Только ты уж того, сапоги маленько обшоркай.

Наполнив салон крепкими запахами крупнорогатых млекопитающих, нужный знакомец вольготно расположился на предложенном месте. Клавдия развернулась к нему.

– Признал меня?

– Как не признать? Признал, Клавдия ты, – сообщил Толян, сделав ударение на втором слоге. – Моргуновых была, а сейчас не знаю чья.

– Ну, если признал, тогда за встречу, – Клавдия, щёлкнув крышкой, достала из бардачка закупоренную капроновой пробкой бутылку самогонки, ещё пять стояли в ногах в сумке, подала старому другу. – Стакан дать?

Вопрос остался без ответа, влага с весёлым бульканьем переливалась из одного горла в другое.

– Х-ха, – выдохнул Толян, отымая бутылку ото рта. – Крепка-а, но, – прищёлкнул языком, – свекольная.

– Тьфу на тебя. Так что с того, что свекольная? Крепкая, марганцовкой очищенная, не палёнка какая-нибудь, чем не пойло?

– За это хвалю.

Уж я токо понюхаю, сразу скажу – очищенная, палёнка или сивуха. За это хвалю, но свекольная.

– Не нравится, давай сюда бутылку, – Клавдия, деланно сердясь, протянула руку.

Толян засмеялся.

– Допью и отдам, – в подтверждение своих слов вновь запрокинул голову. – Зажевать есть чем? – спросил хрипло.

Клавдия молча достала из бардачка кусок хлеба. Прожевав, умасливаемый знакомец спросил:

– Чего надо-то?

– Как у вас с комбикормами?

– Как, как? Хреново, вот как.

Куль дроблёнки могу дать, тока плата отдельно, эта, сама ж сказала – за то, что признал, – Толян засмеялся и, обрывая смех, матюкнулся. – Тока баба лаяться будет, дома сейчас. Вы, как совсем стемняется, подъехайте и стойте тихо-тихо. Я выйду и вынесу.

– Ага, не хватало мне ещё с твоей бабой лаяться. Да и что мне с твоего куля? Мне больше надо – мешков шесть.