Антипоэзия. Стиходелии разных лет

Лишь дрожит дядя Вилли, алча похмелиться с утра,

Как осиновый лист, как осиновый кол, вбитый в сердце вампира.

Лишь молчат трубачи, ожидая решенья суда.

И – циклопом – взирает очко полевого сортира.

Сейсмографический грифель вывел

Тонну дюралюминиевого дюшеса размял во рту Вторчермет.

Парк культуры и отдыха засы?пал дождь из презервативов.

Черномор полез кургузыми пальцами за самосадом в бархатный свой кисет.

Пыхал сигарой промышленник и финансист А. И. Путилов.

Кубатура круга клала с большим прибором на клавиатуру, прикреплённую к ходовой части плуга.

Председатель общины демонов-аграрников выключил из розетки свой мозг.

Его троекратную грудь защищала из мрамора выточенная кольчуга.

И на левом плече его верещал голосом совести поколения вибромагнитометрический дрозд.

Песня Четвёртого Партизана

Ни среды, ни субботы.

Ни мышей и ни крыс.

Звуки гончей охоты

На волков и на лис.

Опалённые солнцем,

Мы лежим на снегу.

Если б я был чухонцем,

Я бы вставил серьгу

В ушко колкой иголки,

Подравнял бы углы

Пилкой.

Стали – стулья, столы.

Купола Самарканда.

Новорожденный Бог.

Мне – фуражка, кокарда

И смертельный ожог.

Мне – махая кистенем,

Разрушать города,

Ткать ковры из растений,

Гнать по склонам стада.

Мир – измятая пачка

В заскорузлой руке,

Ездовая собачка

На взведённом курке.

Спой мне басни Эзопа,

Приюти и согрей,

О старуха Европа,

Вся в прожилках угрей.

Ни слона, ни дробинки.

Одномерный сюжет.

Лишь листает картинки

Парижанка Жоржет.

Лишь бросает на паперть

Полушки барон.

И замарана скатерть

Слюной макарон.

Coup d’etat

Экстаз, экстаз, формация плебейства.

Гематоген, фальшивость суеты.

Убийственная логика разоблаченья лицедейства

И снег и лёд таёжной мерзлоты.

Пора молвы, аллаверды, аз-буки-веди.

Кора хурмы и каракумские холмы и мимолётно милая миледи.

Зима сурьмы, корма кумы, толкующей превратно,

И хвост трубы и сор избы в пакете с надписью «приватно».

Осыпавшаяся позолота статуй

Во Мраморном Дворце – его взяла сегодня хунта.

Там в спальне королей мазутом наследил какой-то лось сохатый,

Насилуя принцессу. Лишь Христос распятый

С креста смотрел на это, со стены.

И в климате страны, такое, знаешь, дуновение весны

Почувствовалось, хоть пляши до слёз

И возноси осанны небу до упада.