Метода

Всего на курсе монументальной живописи числилось десять человек, вдвое меньше, чем на других направлениях. Средовой дизайн и архитектура обладали более очевидными способами применения, чем написание полотен масштабом в пять холодильников. Однокашники Тараса довольно интересно проявлялись в живописи, имели свой стиль и видение, но слабый рисунок портил общее впечатление. Группа уже заканчивала капитель, и учитель, направляющий ребят по извилистым тропам своих задач, оставался доволен.

– Вы все большие молодцы, умницы и умники, – приговаривал он, кидая лучистые взгляды на рисунки подопечных.

– К чему, Глеб Ильич? – спросила Камилла, и ее черные глаза блеснули восточным азартом.

– К натуре. Наша следующая задача – рисунок старика! – в словах учителя читался не меньший азарт, чем в темных глазах ученицы.

– В смысле настоящего старика, не гипсового Гаттамелата? – уточнила девушка.

– Ну Гаттамелат вовсе не старик! – Смыслов улыбнулся. – Да, самого настоящего, живого, из плоти и крови.

На следующей неделе началась натура. В класс пришел не то чтобы даже старик, а такой древний дед, что казалось, тот вот-вот преставится. Раздевался натурщик медленно, будто ему предписали беречь суставы и кости снизив двигательную активность, и отслеживать ее по метроному. Обнажившись до трусиков, дед Сема открыл взору умилительнейшую картину. Белая одуванчиковая голова и выцветшие голубые глаза, бледно-розовая кожа и то, как уютно ложился круглый животик на его тонкие ноги с острыми коленками, вызывало у большинства физиологическую нежность.

– Семен Францевич, можно просто Сема. Я раньше не поощрял такой фамильярности, но дети есть дети, приучили меня, и теперь мне даже нравится! – дед улыбнулся, демонстрируя идеальный ряд металлокерамики, и тут же добавил: – Я работаю не из нужды, а из любви к искусству! У меня такая пенсия, что я по сей день завидный жених. – В этот момент, для красного словца можно было бы добавить, что Сема подмигнул всем присутствующим девушкам, но это была бы неправда.

Капитель действительно удалась Тарасу, но скорее интуитивно, чем через полное понимание Смысловской методы. Потому сейчас, приступая к рисунку старика, студент заметно нервничал. Тарасу очень хотелось оставаться у Смыслова на хорошем счету, но он не ощущал уверенности в себе.