В подарок – смерть

А утюг видимо – это подарок?

– Видите, лифт вас привёз, Катя, значит это судьба. Таких совпадений не бывает!

– Прекратите нести этот бред. Я поставила чайник кипятиться.

Тони встал, намереваясь поблагодарить и выпроводить соседку, но голова его так сильно закружилась, что он повалился в левую сторону, еле сдерживая рвотные позывы. Екатерина сделала к нему шаг, но он остановил её движением руки, тихонько поднялся и сел на кровать. Состояние было знакомое – довольно сильное сотрясение. Помнится, бывало такое пару раз, когда на ринге пропускал сильный удар противника.

Екатерина сама заварила чаю и принесла на подносе. На лице Тони не осталось и намёка на шутливость. Оно было серое, сосредоточенное, помятое.

– Спасибо вам за всё. Я справлюсь, вы не беспокойтесь, – проговорил он, не смотря на женщину. – Захлопните, пожалуйста, дверь.

– Да не за что. И вы поосторожнее с этими играми.

Когда она ушла, Тони повалился на постель и застонал, так и не притронувшись к чаю. Положение ухудшалось на глазах, впрочем, его оставили в живых, значит, какой-то шанс ещё есть.

Голова страшно болела, правый глаз заплыл, на каждом вздохе боль пронизывала грудную клетку, уходя вниз к пояснице. В таком состоянии было просто невозможно собрать воедино все части этого чрезвычайно сложного паззла. Буллит поскуливал какое-то время, перед глазами вспыхивали рожи головорезов, потом видения стали совсем сумбурными, и он не заметил сам, как уснул.

Проснулся Тони, когда было уже совсем темно.

Сначала он не мог понять, что с ним случилось. Только боль и страшная жажда. Минута потребовалась на то, чтобы в памяти восстановить все события. Он аккуратно спустил вниз ноги, дотянулся до чайника с чаем и присосался к носику. Стало полегче. Голова уже не кружилась, осталась только слабая, противная болезненность. Прихрамывая, Буллит направился в ванную.

Немного приведя себя в порядок, он вышел на улицу. Время было одиннадцать, но чёткого плана действий в несчастной голове так и не сформировалось.

Нужно было поесть, но с разбитой рожей идти в приличное заведение было нельзя. Тони набрал в уличной закусочной китайской еды и поехал в парковую зону.

Во времена «безымянного» императора, статуя которого стояла в центре, это был пригород, где по приказу правителя был разбит большой парк, ведущий к озеру, которое потом на западе окаймлял лес. Теперь город пожрал этот огромный парк, стараясь для своих обитателей организовать место для отдыха.