Инвестком

] («Он и в войну много пил, почти не просыхал, часто летал пьяный, мне как-то тоже поднёс стакан»), со странным хобби – всё свободное время старик писал портреты Сталина-отца; портретами этими, в рамах и без рам, завалены были его комната, коридор и чулан, и даже на кухне среди кастрюль глядели со стен усы отца народов. У старика была удивительная для русскоязычного уха фамилия Качай – лишь лет через десять Игорь случайно нашёл в еврейской книге, что фамилия старика означала синагогального старосту. Старика Качая и туповатых молодожёнов, проводивших медовый месяц безвылазно в самой маленькой комнате, Игорь решил оставить на потом.

– Какая свадьба? – удивлялся старичок Качай. – Она тут столько мужчин водила со своей подругой. Только пару дней назад пили с мужчинами. В Тбилиси она уже несколько лет, туда-сюда мотается – какая может быть свадьба? – Но Игорю было всё равно, какая свадьба будет у Лены, у него в распоряжении имелось ровно две недели.

Между тем, выяснилось, что Лена оставила в Тбилиси свидетельство о рождении сына.

В ЗАГСе стояла длинная очередь. Игорь, минуя очередь, бросился к архивариусу. Интеллигентного вида женщина в очках, бедно одетая – нищая бюджетная сфера, девяносто шестой год, эхо реформ – сообщила:

– У нас месячный срок.

Глаза у неё были голодные. Игорю редко приходилось видеть такие глаза, в которых, как в зеркале, так явно отражалась нужда. Только в те годы. Игорь протянул пятьсот тысяч[48 - Пятьсот тысяч неденоминированных рублей, то есть пятьсот рублей по нынешнему курсу. По покупательной способности соответствовали нескольким тысячам нынешних.]. Это была, вероятно, четверть или половина её нищенской зарплаты. Не надо было ничего говорить. Она даже не смогла скрыть свою радость.

– Немного подождите. С полчаса, – попросила архивариус, позвала напарницу, чтобы та занималась очередью, и заторопилась в архив.

Радостный, с дубликатом свидетельства о рождении, Игорь ехал в опеку. Рядом с дверью заведующей висел длинный список требуемых документов. Пунктов двадцать. У Игоря, кроме дубликата свидетельства о рождении, Лениного паспорта и выписки из домовой книги, не было ничего. А главное, отец. О нём вообще ничего не было известно.