Инвестком

Он сразу сообразил, что над простодушной Ольгой рьяно поработала Настя – внушила, что продать квартиру-неприватку практически невозможно и надо благодарить Бога, что Игорь Григорьевич согласился выкупить квартиру на свой страх и риск исключительно ради неё, Насти. Судя по всему, Настя давно занималась их психологической обработкой, Ольга с Люсей-дурой смотрели на неё благоговейно, как на спасительницу.

– Это же надо, какие дураки, – продолжала Ольга. – Люська всю жизнь дура. А её сынок, Ваня, тот вообще что отчебучил.

Его поймали на вокзале и заставили переписать комнату. Несколько месяцев ночевал по подвалам, пока Володя, мой муж, не отловил его и не отвёз к бабушке в Нижегородскую область. Это полный кретин.

– Можно комнату отыграть через суд обратно, – предложил Игорь. Вариант был хлопотный, но интересный, на нём можно было очень прилично заработать.

– Ой, да не связывайтесь вы с ним. Это такое фуфло. Всем растрепал в деревне, сколько мы взяли за бабушкину квартиру.

В деревне про такие деньги даже не слышали. Их там чуть не ограбили. Там полно стало азербайджанцев, цыган и всякой разной нечисти.

Настаивать Игорь не стал. Лучше было переговорить с Ольгой без Люси и Насти.

Подписать договор Игорь пригласил Барзани. Едва она вышла, Настя разбушевалась.

– Терпеть не могу этих черножопых. Игорь Григорьевич, почему она ваша начальница? Эта чёрная вам в подмётки не годится. В «Жилкомплексе» над ней все смеялись.

– Ты её знала?

– Ещё бы.

Эта сучка как-то увела у меня клиентов. Я хотела набить ей морду, так она несколько месяцев пряталась, пока не слиняла совсем.

Утихомирить разбушевавшуюся Настю стоило немалых усилий, Игорь был очень рад, когда выпроводил их всех из «Инвесткома».

45

Ордер Игорь оформил на себя. «Инвестком» платил за это пятьсот долларов. Люся с дочкой зарегистрировались в Нижегородской области, привезли документы в заклеенном конверте и вместе с Настей отправились сниматься с учёта.

В советское время труднее всего было прописаться, особенно в Москве. Прописка – советский эквивалент крепостного права. Москва являлась городом закрытым, привилегированным, московская прописка представляла собой огромную ценность – открывала доступ к лучшему снабжению и образованию, к престижной работе и карьере, к театрам и музеям. За прописку сотни тысяч людей годами, а то и десятилетиями работали по лимиту.