Вирус

Вино отлично шло под любимый плейлист.

За вином последовал сладкий ликёр молочного вкуса, от которого сразу закружилась голова. Всё это я закусывал консервами, оливками, чипсами, орешками и семечками.

Вскоре моё тело стало лёгким, и в голове прояснилось. Обречённость никуда не делась, просто я стал смотреть на своё положение с высоты философских рассуждений. Моя жизнь и так продлилась на несколько месяцев больше остальных, что не так уж и плохо. Не надо было быть гением, чтобы с большой долей вероятности предположить, что вирус рано или поздно доберётся до меня.

Когда-то из этого шелтера пришлось бы выбраться…

Прошло совсем немного времени, и мои мысли развернулись совершенно в другом направлении. Я стал думать о том, что ничего не успел в своей жизни, что после меня ничего не останется, что я ни потомством ни обзавёлся, не сделал ничего путного для человечества. Оказалось, что в тридцать один год очень обидно умирать! Я так расчувствовался, что пустил слезу и стал подпевать какой-то сопливой песенке.

То и дело прихлёбывая сладкого коктейля, я поглядывал на бутылку «зелёной феи». Абсент было решено оставить напоследок, как контрольный выстрел.

Приготовив сахара и лимона, хотя последний и не полагался при употреблении абсента, я откупорил бутылку. Горькая полынная настойка как-то совсем иначе подействовала на мой мозг. Разум теперь абстрагировался и от печальных мыслей. С каждым глотком сознание всё больше и больше задурманивалось, музыка становилась приятнее. В какой-то момент я даже решил потанцевать, но стоило мне встать на ноги, как всё перед глазами закружилось каруселью.

Ноги сами понесли меня в сторону, потом подкосились, и моё тело грузно свалилось на пол за диваном. Меня скрутил сильнейший приступ тошноты, который я уже не в силах был сдержать, и меня вырвало.

Охая, на четвереньках я направился в ванную, где мой желудок снова и снова стремился очиститься от небывалого коктейля. Это меня не устраивало, потому, что так не получилось бы забыться навсегда, поэтому я открыл кран и подставил под него голову.

Вода пошла ржавая и вонючая, но это уже не имело никакого значения. Немного освежившись, я с трудом вернулся в свой «бар». Лёжа и не двигаясь, заставил свою голову перестать кружиться и продолжил накачиваться абсентом.

Теперь с каждым глотком мне становилось всё хуже. Комната погрузилась в зелёный туман, я стал отключаться, но продолжал делать глоток за глотком из горла. Главной моей заботой было – не вырвать отраву.