Бидон Ньютона

Даже клеймо от свинцового кулака Ньютона на левой щеке Гоголя смотрелось, скорее, как знак качества, а не как главная улика вчерашних прений. В этом и был смысл если не борща, то настоящей мужской дружбы.

А на разгадывание борщевой метафизики великий учёный сэр в конце концов махнул рукой.

– Всему своё время, всему своё время, – повторял он про себя фразу, авторство которой по дружбе припысывал Гоголю, – авось, само как-нибудь придёт.

Но за всю жизнь сакральный смысл так и не пришёл в его великую учёную голову, что не мешало ему просто наслаждаться борщом при любом удобном случае.

Бунт

Как известно, сэр Исаак Ньютон был до крайности добр. В его просторном сердце уживались все мыслимые и несколько немыслимых добродетелей, какие только бывают на свете. За это его обожали все, от крепостных до баронессы де'Люкк, которая за глаза называла великого сэра не иначе, как разиней и тюфяком. Добрые сытые мужики величали барина ласково, тютя. Впрочем, делали они это тоже заочно, дабы не лишиться привилегий, коих было множество.

– Модернизация деревни и просвещение мужиков, вот что подымет страну с колен, – рассуждал Ньютон, отменяя то оброк, то десятину, то другие менее известные термины. Крестьяне даже столовались у великого сэра на кухне, напрочь забыв о добывании хлеба насущного. Дошло до того, что мужики буквально сели Ньютону на шею, свесив грязные ноги в новеньких хромовых сапогах, которые тоже были одной из граней Ньютоновского великодушия. В конце концов, какой бы ни был Ньютон великий учёный, но выя его не могла вынести такой непосильной ноши, как грязноногая людская неблагодарность.

Ни модернизации, ни просвещения не получалось хоть тресни. Крестьяне, получив вольную жизнь, уходили в загул, пропивались вдребезги, влипали в тёмные истории и мёрли от придавившей их свободы. Но, как Ньютон не уговаривал мужиков вернуться к труду, как не дребезжал на митингах своим трамвайным голосом, достигнутый эффект неуклонно стремился к нулю.

– Тогда, – сказал великий сэр монолитно и уверенно, – я вам больше жрать не дам. Идите вон в поля, выращивайте эту, чего вы там выращиваете. Переходим на сомообеспечение, граждане черни. Тогда и посмотрим, кто тут тюфяк.

Мужики сначала не поверили. Как же это так, чтоб ихний барин, тютя, да такого строгача ввёл.

– Пущай, – говорили, – недельку побесится, потом ещё сам придёт звиняться, мякгосердный.

А Ньютон на фазенде заперся и мучается совестью.