Опасные Дела (Кровные Узы. Книга 3)

Такому красавчику никогда не следует западать на единственную девушку, которая считает его лучшим другом и братом.

– Да, правда, – мягко произнесла Табата. – И я знаю, что она не намеревалась сделать тебе больно. Она ведь любит тебя... сам знаешь.

Джейсон вздохнул, и Табате стало его жаль. Он так долго ухаживал за Энвай, что она стала единственной девушкой, на которую он когда-либо обращал внимание. Теперь она стала для него недостижима, но Табата не собиралась говорить ему об этом. Пусть Энвай скажет сама.

– Я знаю, что она не намеревалась, – сказал Джейсон через минуту. – Наверное, я должен был понять намек, когда она даже не замечала, что я с ней флиртую.

– Она замечала, Джейсон. Просто думала, что это придаст напряженности вашей дружбе.

– Да, наверное, так и стало бы, но нельзя винить парня за его мечты, верно?

– Я во многом могу тебя обвинить, – услышала Табата на фоне слова Джейкоба.

– Да заткнись ты, – игриво огрызнулся Джейсон, и Табата услышала, как ножки его стула с громким стуком принял правильное положение.

Табата хихикнула и кивнула:

– Хорошо, поговорим позже.

Она отключилась и посидела несколько секунд, прежде чем поставить телефон на зарядник. Вновь обведя квартиру взглядом, она решила, что теперь она не кажется настолько пустой и одинокой. Теперь Джейсон еще больше будет нуждаться в ее дружбе, и осознание этого помогло ей обрести уверенность в себе.

Встав, она потянулась, подняв руки над головой, и прошла по коридору в свою комнату. Раздевшись, она переоделась в шорты и топик, а затем погрузилась в прохладную и знакомую мягкость своей кровати.

На этот раз, погружаясь в сон, она не пыталась остановить возникшую в ее сознании сцену. В конце концов, ей нужно ее расшифровать, и та не покинет ее, пока она это не сделает... так какой смысл сопротивляться? Она погрузилась в темноту сна, глядя через церковь в глаза Кейна.

* * * * *

Джевел расхаживала по спальне Стивена. Скрестив на груди руки, она покусывала ногти, чего не делала с детства.

– Это моя вина, – негромко произнесла она, пытаясь изгнать из памяти образ отца, распятого над алтарем в той же церкви, куда она ходила почти всю жизнь. Сколько раз он молился перед тем самым алтарем, над которым умер? Она знала, что Энтони был склонен к жестокости, но такое было уже садизмом.