Альманах «Истоки». Выпуск 13

Я считаю, что и моё обращение к творчеству Фёдора Михайловича – поклон и знамение в моём пути:

Вдосталь, вдоволь нахлебавшись

Человеческих невзгод,

Что найдёт душа – то, кажись,

С ходу в разум не войдёт!

По расколу время воет,

От измены жизнь дрожит,

И ковчег, спасённый Ноем,

Во спасение открыт.

И Мессии ждёт писатель,

Как монах – Благую весть,

Откровения стяжатель

Повторит: «Достойно – есть!

Как для образа земного

Пристань праведных защит –

Досточтимо действо Слова,

Что подобием хранит.

Достоверна и премудра

Искупительная честь:

Ночь пройти, чтоб видеть утро,

Тьму познать – утратив месть.

Бесы кружат – даль опасна,

И вокруг дорог не счесть!

Но найдётся не напрасно

Та одна, что в жизни есть…»

– Достоевский! Глас из бездны

И прозренье на краю:

Как слова молитв победны

В собирающем строю!

Достоевский! Человек – до стояния: достояние России и стояние за человечество! По-евангельски горячо и по-человечески страстно и сердечно! Вещие предзнаменования движут его героями, а боль «русских вопросов» расширяется до мирового предупреждения.

Через кого в мир приходит преступление? Что таит в себе самодовольство и безразличие? – Распад личности? Подмену в сознании людей и неизбежность революции?.. Что скрывается под маской Ставрогина и подчас узнаётся и в наше время?

Не от края грех поехал –

Не от голода злодей!

Вновь ставрогинское эхо

Вылезает из людей.

Ядовитая улыбка

По-змеиному тонка,

Так – гордыня метит шибко

И разит издалека!

Братство вольного злодейства –

Преступление в уме,

Образец для лицедейства –

Этот облик на земле!

Сладострастье, самомненье –

Самовластья «аналой»…

Иль надежда на прощенье –

Крюк, обвязанный петлёй?

Откуда этот ошарашивающий ужас греха и потусторонняя связь искушения и Благодати? – трагическая схватка Святой Руси и наследия карамазовщины? И опять – неправдоподобное дерзкое беснование?.

.

Революция 1917 года выпустила на открытую арену созданные Достоевским образы Петра Верховенского и Смердякова.

Бесы, окружающие Фёдора Михайловича в XIX веке, рванули и за пределы России, а неизбежная раздвоенность – неуловимость добра и зла – стала горьким уроком для всех, кто стоит на пороге своего пути. «Легенда о Великом инквизиторе», выводы Раскольникова, разврат Свидригайлова, демонизм Ставрогина… Сколько примеров! Но нет точных ответов на трудные вопросы – есть прочитанные нами романы Достоевского.