Возвращение домой

Геринг, двойник Гитлера и другие поднимают руки. Вслед за танком входят автоматчики и забирают Гитлера. Танкисты бросают двойника, и он скользит по паркету к ногам Сталина. Тот ставит ногу ему на спину.

– Спасибо, брат, – говорит Сталин, закуривая трубку, – за то, штэ па-алавину Европы па-амог за-воевать. Маладэц! Переведи, – обращается он к переводчику.

– Я не он, – бормочет Гитлер, – я – двойник…

– Все равно!

* * *

Фюрер с Евой выходят из пещеры, за их спинами – горящий замок.

– Не оборачивайся, – говорит он Еве, садясь в лимузин, – не то превратишься в статую.

– Ты даже не изменил свою внешность.

– Зачем? Мало ли кто похож на сгоревшего заживо вождя. Мы теперь обыкновенные граждане.

– Обыкновенные? – она достает пистолет и направляет на него.

– Нет, только не это! – истошно вопит Гитлер и закрывается от медленно летящей пули руками.

* * *

«Страх-то какой! – говорит Леночка. – Когда Володя выпрыгнул из воды после такого долгого-долгого ожидания, мне показалось, с того света явился.

«Страшно… ужасно, – повторяет за ней Шкловский. – Это что? Вот мне однажды стало страшно. Да, было страшно в последний день моей работы в больнице. „Где у нас черный выход?“ – спрашиваю я швейцара…»

* * *

– Черный выход – это смерть! – торжественно изрекает швейцар.

– Двум смертям не бывать, одну не миновать, – изрекает Шкловский. – Открывай!

Швейцар открывает ржавым ключом огромные резные двери.

– Там у нас кладовая: лед для морга храним. Давно не ходили, замок заржавел.

Шкловский заходит в черноту помещения, в котором освещен только кусок каменного пола, разбитого на ромбы. Швейцар пытается щелкать выключателем, но свет не зажигается.

– Холодом веет. Возьмите фонарик, а я лучше пойду. Прямо идите, прямо, прямо… никуда не сворачивайте, – машет Швейцар рукой из освещенного прямоугольника за его спиной.

Впереди бездонная чернота. Луч высвечивает призрачную ледяную химеру на гробе с протянутой к посетителям лапой с когтями.

– Э-э-э… э-э-э… э, – неожиданно раздается из репродуктора за его спиной какие-то дикие ужасающие звуки.

– Мы передавали концерт тибетского горлового пения, – бойким голосом объявляет дикторша.