Мир в ладони

Видел бы ты размер самих ворот, дружище! Точно передо мной возвышались врата в Бробдингнег[3 - Настоящее названия книги «Гулливер в стране великанов» звучит как «Гулливер в Бробдингнеге».]. Казалось, сейчас оттуда выйдет парочка крылатых великанов и устроит кровавый пир на весь мир. Тем более полакомиться было кем. Перед воротами собралась огромная толпа.

Откуда в лесу взяться толпе?!

Хорошо и плохо одетые крестьяне, несколько карет с гербами, пыльные странники, обычные людишки и всякий сброд. Кто стоял, кто присел на перевернутые ведра и скарбы, кто-то возлежал прямо на земле, подстелив грязные лоскуты одежд.

Галдеж, детский плач, окрики каретных. Мне велено было не выходить, а дожидаться, когда откроют ворота.

Я бы и не стал покидать карету. От вида такого количества белых камней мне опять стало плохо, как от снега в середине лета, как если бы я увидал три небесных светила разом. Знаешь, говорят, бывало видно и по три солнца. Тревожный знак. Не к добру. Теперь вместо голоса со мной шепталось беспокойство, но слов было не разобрать.

Внезапно по всей округе разошелся первый глухой удар колокола. Ударило так, что я повалился на подушку. Когда привстал, в ушах еще долго гудело, а потом умолкло все. Я видел, как суетились люди: вскакивали, принимались креститься, отвешивали поясные поклоны. Знал, что колокол не бьет один раз, и, видимо, все остальные слышат удар за ударом. Но я оглох. Пришел в себя от толчка кареты. Звуки прояснились, и мы медленно двинулись вперед. Теперь колокола во всю трезвонили к вечерне, и толпа, как завороженная, покорно следовала на звук.

Вплывая в просторы монастырского подворья, я с великим ужасом всматривался в белобокие громадины храма.

Куда же меня завезла эта карга?

Гостей у каретной поджидали две монашки. Расшаркавшись с бабкой и с выводком ее кумушек, они, не замолкая ни на секунду, сопроводили нас в гостевой дом, еле различимый среди этого беленого Средневековья.

После умываний, переодеваний в богослужебные наряды бабка моя со свитой отправилась на вечернюю службу под присмотром все тех же трещоток, а мне – слава всем богам и недавнему припадку! – разрешили отдохнуть в тишине келейных усыпальниц.

Тишина и покой… Да я от одной мысли содрогался, что придется провести здесь не один день, а три! Да что там день, я не понимал, как продержусь здесь до вечера! Как такое возможно вообще?!

Еще и камни вытягивали из меня силу – я был так измотан и слаб, хотя предостаточно отдохнул в дороге.