Мир в ладони

В этом городе нет людей,

Нас давно заменили тени,

И на паперти площадей

Хочешь трать, а хочешь – владей,

Камни, сумрак, зонты, ступени…

* * *

Будет время – и будут стихи,

Лягут в строчки остывшие чувства,

Необъятые воли стихий

Обретут исключенья искусства.

Будет время – проснутся мечты,

Поражая беспутным бесстыдством,

Лягут в ночи твоей красоты

С беспощадностью любопытства.

Все проходит, и это пройдет,

Время силы и время бессилья.

Время время мое заберет,

Хоть об этом его не просил я.

* * *

Время точно, но это спорно.

Голос космоса – тишина.

Пустота не бывает полной,

Смерть одна, если жизнь одна.

Идеал тем ценней, чем дальше,

У свободы один предел.

Совершенство не терпит фальши,

Красота не жалеет тел.

Свет, летящий из ниоткуда,

Растворяется в призмах крон.

Я хотел бы поверить в чудо,

Я хотел бы сбежать отсюда,

Но мир замкнут со всех сторон.

* * *

Кто видел свет звезды далекой,

Числом прокладывая путь,

Кто правил мир, давал Востоку

На Запад чуть дыша взглянуть.

Кто покорял пространства реки,

Паря крылами городов

Над тьмой, где чудо-человеки

Творили зеркала прудов.

Кто предвещал волненья муке

столетий развести войска,

Кто в смерть играл, лаская руки

У револьверного курка,

Изнанкой чистоты сияя

Кто нежил боль ненужных фраз

Несуществующего рая,

Реальность обращая в фарс.

Кто птицей странной и неблизкой

День от дня свербил: пора,

Кто посвящал сожженье спискам

Глухие ночи до утра.

Сошлись мосты над небесами,

Узревшим хрупкое руно.

Кто жил навзрыд, сгорел как пламя,

Тому забвенья не дано.

* * *

Я ищу в себе горсть земли,

Плодородие черного праха.

Я прикован взглядом Дали

К бесконечным просторам страха.

Я ищу в себе искру огня,

Силу вечную тяготенья.

К суете неземного дня

Я прикован земною тенью,

Стынут сны золотых руин,

В отголосках нечетких смысла

Я остался совсем один,

И слова, и, конечно, числа.

* * *

Ножи обножили ножны,

Скоблили скупое скобки,

И, путаясь в невозможном,

Казались движенья робкими.

Порхали в мазурке залы,

Бросая озноб на плечи,

Алмазного неба жало

Вонзалось грядущим в вечер.

Травила надежда души,

Дразнили желанья пленом,

А мир уже был нарушен,

А мир уже знал Шопена.