А над нами звёзды картами, кораблями облака

Прошло почти полгода.

Был выходной день и Давид бродил по одному из торговых центров в поисках подарка для Марины, у которой через неделю был День рождения. Там он и наткнулся на Дашу с тем самым парнем, который проводил воспитательную работу с Иваном.

– О, Давид, привет, – окликнула его Даша.

– Привет!

– Как ты? Еще там же работаешь?

– Пока да.

– Сережа, знакомься, это Давид. Помнишь, я тебе про него рассказывала, что у него самая вкусная пицца.

Сережа протянул руку Давиду и тот немного с опаской протянул свою.

– А это Сережка, мой братик.

– Да… Она мне все уши про твою пиццу прожужжала. А что там ваш менеджер недоразвитый, пришел в чувство?

– А кто его знает. Он сразу после Даши уволился. Не перенес, наверное, такого позора. Над ним ведь тогда все насмехаться начали.

– И правильно. Таких козлов надо лупить, пока у них мозги на место не станут.

– А ты сейчас где, – спросил Давид у Даши.

– А, – отмахнулась Дашка, – продавцом-консультантом в одном бутике.

– Может зайдем куда, посидим, – предложил Сергей и обратился к Давиду, – или ты спешишь?

– Вообще-то нет. Подарок надо выбрать, но думаю, что успею.

– Мы тоже подарок ищем, – оживленно сказала Даша, – а ты для кого?

– Для сестры, – соврал Давид.

– А мы для мамы. У нее День рождения завтра.

Потом они часа два сидели в одном кафе, говорили о всяком разном, шутили и смеялись.

– Ну, звони если что, – сказал Дашкин брат Давиду, когда они уже прощались, – у тебя есть ее цифры, – кивнул он головой в сторону сестры.

Давид только пожал плечами.

– Записывай, – сказала Даша и, улыбаясь, продиктовала номер своего телефона.

– Все, брат, давай звони, – сказал Сергей и протянул Давиду руку.

Вечером позвонила Марина и возбужденно сказала, что им надо срочно встретиться и поговорить.

– По-моему я беременна, – «обрадовала» она его.

Они встретились. Марина что-то лепетала. Давид отвечал скупыми фразами, пытаясь изображать на лице довольную улыбку, а сам думал о Даше.

В тот день, вернувшись домой и запершись у себя в комнате, Давид не спал почти до утра. Он думал. Думал много. Сидя за письменным столом, на котором лежал его философский гвоздь, он пытался что-то решить. И первый раз в жизни чувствовал себя предателем и трусом.

Еще Давид вспоминал своего «героического» деда и думал, как бы тот поступил, оказавшись на его месте.