А над нами звёзды картами, кораблями облака

Давид стоял, как столб, а Марина уже ослабляла ремень на штанах пиццейолы, целуя его грудь и время от времени запуская шаловливую руку в то самое место, которое дед Давида мял перед голубым экраном. Ощутив, что плоть таки начала твердеть и увеличиваться в тесных джинсах, она стянула с себя платье и потянула Давида к столу. Единственному предполагаемому месту, где она хотела заняться этим.

– У нас мало времени, сейчас ребята начнут подтягиваться, – прошептала Марина, усаживаясь на стол и стаскивая с себя трусики, которые только вчера купила специально для этого случая.

Давид спустил с себя джинсы и замер. Трусы трещали по швам, но мозг отказывался давать дальнейшие распоряжения похотливому телу. Перед глазами стояла Дашка в униформе пиццерии и улыбалась ему.

– Что с тобой, – спросила Марина, полулежа на столе с расставленными ногами в сексуальных чулках.

Наверное, даже дед Давида не устоял бы перед таким соблазном. Но внук натянул обратно свои джинсы и как-то виновато вздохнул. Марина, все еще находясь в той самой позе и не понимая, что происходит, сначала посмотрела на часы, а потом Давиду в глаза.

– У тебя что-то случилось, – спросила еще раз Марина, уже встав со стола и начав спешно одеваться.

Давид хранил молчание. Он только засунул руки в карманы и нащупал гвоздь, который таскал теперь постоянно с собой, как предмет, дающий ему силу, решительность и смелость. Он сам приписал гвоздю такие мистические способности и искренне поверил в это.

– Понимаешь, – начал Давид.

– А ты не думал поменять свое отношение к той ситуации, в которой находишься?

– Это как? Смириться что ли?

– Смириться и поменять отношение – это две разные вещи.

– Что значит разные вещи?! Жопа она и есть жопа, как бы ты к ней не относился и чего бы там не менял!

– Неужели у тебя все так хреново? А по виду и не скажешь?

– Внешность обманчива. А вот что творится у человека в душе…

– Да ладно, не ной.

– Это почему же?

– Потому что нет у тебя конкретного плана, как достичь чего-то. Одни витания в облаках. И живешь так – пойду туда, сам не знаю куда. Вот и маешься, мученика из себя строишь. И все это не от безвыходности, а от слабости, от отсутствия силы воли и смелости.

– Вот те на. Загнал ты меня в угол… Хотя… Может быть ты и прав.