Условие

Но тут один из них начал:

– А помните…

Но трус успел речь прервать:

– Естественно. – он ответил со злобой. И тут же предпочёл удалиться. Шагал он уверенно. Вдаль. Даже сам не зная куда. Лишь бы подальше ото всех остальных.

На следующий день он был не таким раздражённым. Высокий молодой человек продрал глаза раньше, чем дневальный скомандовал банальное «Рота подъём!». Он знал, что сегодня не будет занятий. Не будет рутинной работы. Не будет вообще ничего.

Его трясло прямо в кровати. Трясло так, что даже скрипы от кровати исходили сильнее обычного.

Прошла пара минут, а он всё не мог себя контролировать. И так прошёл целый час.

Но дневальный всё ж объявил такой столь желанный «Подъём!». День шёл слегка даже аморфно. Солдату не верилось, что это конец. Думалось, что что – нибудь сейчас потеряется. Пропадут документы. Или забудут назвать. И служба продолжится.

Ощущение, что не было жизни до армии шагало с солдатом по роте. Не верилось, что наконец – то дала жизнь шанс его участи. Но все самые страшные мысли команда прерва?ла: «В строевую часть».

Пошёл, документы всё же забрал. Штампы, деньги, свобода – всё с этой минуты было при нём. А самое главное – военный билет. В его глазах это была самая красивая и самая ценная вещица на свете. Двуглавый орёл смотрел в разные стороны. Не обычные запад, восток. Он указывал две тропы для дальнейшей всей жизни. Ему казалось, не так как у всех. Лишь у него все тропки прямые и ровные.

А он – сам орёл. Две головы – два различных характера.

И спорить с этим, пожалуй, бессмысленно.

Он сам так хотел, он сам делал так. Странный солдат. Тем лучше для него самого.

Под защитой орла самого солдатик стоит. В прямом и переносном смыслах – буквально. Откроешь страничку – а там младенец, будто только что вымытый. А выше подпись – Онегин Александр Романович.

После получения красного билета спасения, у солдата невидимый дым в голове разразился пуще прежнего, как говорится. Дальше была уже какая – то казарма, комната, завистливые взгляды салаг.

И только лишь к вечеру ближе он уже у ворот пропускного пункта с товарищами стоял. Все в парадке нарядные были. Попрощались с майором, ротным, уже как родным, какими – то ещё офицерами, да и пошли. Онегин хоть был лейтенант, а всё ж рядовой. По правде, не особо хотел с парадкой всей мучиться. Но убедили товарищи.

Но только вышли за пункт пропускного контроля, так не о парадке размышления были:

– Поздравляю, ребята, теперь мы свободны.