Бефстроганов по-губернаторски

Эта богадельня Василию была хорошо знакома: недавно здесь проходила лечение его мать. Поэтому он знал здесь все входы-выходы. Если есть забор, рассуждал он, значит, обязательно должна быть дыра. Если есть общий вход, то должен быть и служебный. А дальше – дело техники.

Мирославу Ромадину определили в палату интенсивной терапии, иначе – реанимацию.

Она лежала в двухместной комнате под капельницей, на лице – маска подключения к аппарату ИВЛ. Глаза ее, когда вошел Бэзл, были открыты.

Говорят, что глаза не улыбаются и не умеют говорить.

Еще как улыбаются! Еще как говорят! Когда она увидела наклонившегося над ней Василия, веки ее дрогнули, и она заморгала быстро-быстро, словно говоря: «Бэзл! Я рада тебя видеть. Я сильно скучала по тебе. А ты? Не смейся надо мной. Я сегодня страшная. Прости меня».

– Выйдите, пожалуйста, отсюда, молодой человек! – зашумела на Василия дежурная медсестра, неожиданно вошедшая в палату. – Здесь нельзя находиться.

– Сейчас, одну минуту.

– Выйдите немедленно.

Я сейчас охрану позову.

– Все, ухожу, ухожу.

В дверях он столкнулся с лечащим врачом.

– У Ромадиной как состояние, доктор? – спросил.

– Обычное отравление угарным газом. Состояние средней тяжести. Но опасности жизни нет. Завтра из реанимации переведем в обычную палату. Дней через десять будет как заново родившаяся. Короче, до свадьбы заживет.

– Точно?

– Точнее не бывает. А вы ей кто и что здесь делаете?

– Я? Муж.

– Так вот, дорогой муж, идите себе спокойно домой и готовьтесь ко встрече с любимой женой.

И молите Бога, что все так легко закончилось. Да, принесите паспорт и полис.

– Может, нужны лекарства какие-нибудь? Кровь? Могу сдать. У меня вторая группа, – не унимался Бэзл.

– Успокойтесь, ничего не надо.

– А когда ее можно увидеть?

– Завтра вечером. Расписание посещения больных – внизу.

Василий пришел и завтра, и послезавтра. И еще много раз. Привез телевизор и ноутбук. А в завершение больничной эпопеи отвез из больницы домой после выписки.

В один из приемных дней она попросила его:

– Бэзл, запиши мне «Чикагскую рапсодию».

– Фа мажор?

– Фа мажор, – кивнув, улыбнулась Мирослава. – Она мне будет напоминать о тебе.

Вот и сказке конец

У нашей истории счастливый конец. Как в сказке. Кто слушал – молодец.

Вскорости после выписки Мирослава и Бэзл поженились. Свадьба была скромной: только близкие родственники и самые верные друзья.