Без подробностей

Меня мучили вопросы: что означал этот взгляд?

Неужели она притворялась спящей?

Почему у нее рука убийцы?

Наконец Михаил встал и вышел из комнаты.

Я молча последовал за ним.

Оказывается, женщина была его женой.

Не выдержав тягостного молчания, я заговорил первым.

– Скажите мне, пожалуйста, Михаил почему она здесь?

Я посмотрел ее ладони – это руки серийного убийцы. Что происходит?

Усмехнувшись, Михаил ответил:

– Да. Она – убийца. У нее раздвоение личности. По простому – это одна из разновидностей шизофрении.

Иногда мне это было на руку, так как вычислить ее никто так и не смог. Никому не приходило в голову, что эта красивая женщина, которая впоследствии стала моей женой, на самом деле страдает от тяжелой формы маниакальной шизофрении и способна на все в период обострения.

Я сам долго делал вид, что ничего не знаю. Ее приступы раздвоения личности случались не так уж и часто. Максимум раза два-три в год.

Но однажды ночью я проснулся от того, что она крутилась в постели. Я присел и спросил, почему она не спит.

В ответ она как-то дико засмеялась и, вытащив кухонный нож, с улыбкой начала приближаться ко мне.

Мне удалось ее связать.

Она дико орала, что должна меня убить, потому что она Клеопатра, и до утра никто из мужчин, которые провели ночь в ее постели, не должны дожить.

Я пытался ее успокоить. Объяснял, что я муж и люблю ее.

Она была невменяема.

Видимо, болезнь опять дала обострение. Она смотрела на меня и не узнавала. Глаза блестели от безумия и злобы.

Знаешь, док, я сначала подсадил ее на наркотики. Потом привез в этот публичный дом. У меня не было другого выхода. Я должен был изолировать ее. Вот такие дела, – сказал Михаил.

Тогда мне и в голову не могло прийти, что это только начало.

Михаил тем временем продолжал:

– От любви до ненависти, говорят, всего один шаг. Я очень ее любил. Да что и говорить. Я до сих пор ее люблю, но этот шаг я все-таки сделал.

На следующий день нам предстоял перелет в Нигер.

Почему именно туда?

Ответов на мои вопросы не было.

Я начинал ловить себя на мысли, что из-за своей жадности вынужден сопровождать этого явно зажравшегося господина.