Золотой ларец. Повесть рыбака Маруфа

Я добра от них не вижу, только зло!

Не пустись я наутёк во весь опор,

Наш бы с ним не затянулся разговор!

Впрочем, это наш Господь (Он всё творит!)

Сделал так, что не догнал меня ифрит.

Рассказ о сорока невольницах

I, 87,148—153

Я сидел развалившись,

но болтливость мне навредила!

Под солнцем шагал я, мой путь был далёк.

Устал я как дьявол, но шёл, а не слёг.

Я жаждал, глотая слюну, а не сок,

Алкал, ощущая во рту лишь песок.

И вдруг впереди – о мой Бог, мой Творец! —

Я вижу светящийся чудо-дворец!

Огнём нетерпенья сжигая свой страх,

В прекрасный дворец я вбежал впопыхах.

И там – будто в сказке приснился мне сон! —

Толпою красавиц я был окружён,

Каких до сих пор не рождал человек,

Смотрящий на них не насытится ввек!

Они сказали: «Здесь приют

Тем, кто из наших уст попьют.

Прими букетом сладких струй

Наш многократный поцелуй!

Отныне ты наш господин,

Владыка наш, судья над нами,

А мы – невольницы твои,

Прислужницы твоих желаний.

Сошлись мы, дочери царей,

Сюда, чтоб утешать людей».

Они покрыли пол коврами,

Ковры – природными дарами,

Кругом расставили цветы,

Закуски, сладости, плоды

(Айву, гранаты, апельсины),

Вина высокие кувшины.

Одни под лютню стали петь,

Другие сели пить и есть.

И между нами заходили

И чаша-хмель, и блюда-сладость,

И в сердце бедном породили

Покой и мир, любовь и радость.

Заботы все забыл я вдруг,

Я с каждой девой был сам-друг!

Затем искали мы утех.

И вот уж крики, шутки, смех.

Взыграло в нас хмельное зелье,

Мы впали в бурное веселье:

Возня и беготня под хохот,

Свалившейся посуды грохот.

Поддавшись будто бы испугу,

Кидались в лоно мы друг другу.

При том я в нежности их тел

Удостовериться хотел.

Они ж кокетливо ворчали,

На шутку шуткой отвечали:

Одна прижмётся шаловливо,

Другая оттолкнёт игриво,

Та вдруг ударит-взгреет грубо,

Та пожалеет нежно-любо,

Одна до боли ущипнёт,

Другая чашу поднесёт.

К ночи? – веселье через край

В смеси с любовным мёдом-ядом.

Они сказали: «Выбирай,

Которой спать с тобою рядом».

Я взял светлейшую лицом.

Она была, черна глазами,

Для страсти создана Творцом

С слегка раскрытыми устами.

Огонь и блеск на розах лика!

Смущала ум, ошеломляла!

Верней, чем стебель базилика,

Она красою покоряла.

Я пережил с ней ночь-мечту.

Я эту ночь за сто зачту.