Облако как я. История одной боли

Облако как я. История одной боли

Энже Фарс

В этой книге обнаженная, травмированная душа мужчины. Его попытки бегства от одиночества в беспорядочные половые связи не приносят облегчения. Как принять себя, если тебя не принимала женщина, которая тебя родила? Зачем эта боль? Зачем это все?

Это смелая книга, бросающая вызов психотерапевтической практике, срывающая маски с "успешной" семейной жизни, показывающая, как глубоки бывают детские травмы и какие "богатые" плоды они дают во взрослой жизни.

Можно ли что-то изменить?

Энже Фарс

Облако как я.

Я как облако в миг равнодушного таянья,

Я храню еще отблеск последних лучей,

Но во мне уже нет ни надежд, ни раскаянья,

Ни тревоги земной, только холод отчаянья,

Тишь сознанья, что мне не сверкнуть горячей.

Я громами смеялся во мгле отдаления,

Я вкруг молнии пел перекличкой громов,

Я земных научил красоте исступления,

Свежей влагой поил и пески и растения,

Я был чудом для душных немых теремов.

Есть безгласность и тишь у преддверия Вечности,

Есть слова, что живут, но без речи, не тут.

Есть полет облаков, переливы их млечности,

Есть минутный восторг, есть покой Бесконечности,

И красивы цветы, что весною цветут.

Далеко, далеко, над высокими кручами,

Ходит ветер, туман собирая кругом.

Мир упьется созвучьями, снова – могучими,

Ходит ветер, и весело грезит он тучами.

Я над ветром. Один. Я забыл обо всем.

К. Бальмонт.

Глава 1. Попутчик

Я сел в поезд, который должен был увезти меня домой, к моей семье. Было лето. Самое что ни на есть знойное лето, когда в воздухе висит жар и кажется, что нечем дышать. Меня не было дома два дня. Это была скучная, заурядная поездка на удаленные объекты нашей компании. Обычная и на самом деле никому не нужная командировка, в которой сгорели еще два дня моей жизни.

Я смотрел в окно и думал об одном-единственном: «Зачем?»

Зачем я еду? Зачем мне эта работа? Зачем я сегодня встал в шесть утра? Зачем принял душ? Зачем почистил зубы? И зачем, наконец, я задаю себе все эти вопросы? Я был погружен в себя, вспоминая свою уже достаточно долгую (к тому моменту мне исполнилось тридцать девять) жизнь.