За серым окном

– Силу? Правильно! Аналогичная шваль только язык кулаков и понимает, благодарность объявляю! Сопляка заприте куда-нибудь, накиньте ему по полной катушке и, чтоб не вышел за ворота подольше! Вдруг успели сговориться? Всё, я «на ковёр» к Фомину.

В кабинет зашёл сержант, по приказу дознавателя набросил на Влада наручники и вывел из кабинета. Перед тем как скрыться за дверью, Красильников успел посмотреть в глаза Субботе и подмигнуть, мол, – «Не волнуйся, всё сделаю», – тот плавно кивнул в ответ, что означало, – «Верю, спасибо».

Майор Паневич, злой и ненавидимый всеми как коллегами, так и контингентом, серьёзно планировал закрыть Влада надолго, только уже через два часа, начальник «Гулаевского» отделения полковник Фомин, дал приказ, – «Освободить парня».

Паневич хотел возразить, да недовольный начальник прервал его:

– Приказ генерала! Выполняй.

– Слушаюсь.

Ни майор, ни полковник, конечно, не подозревали: произошедшее сегодня в их отделении – хорошо спланированная акция по внедрению агента в преступную среду.

Через два дня отпустят и Забродского, план удался – авторитет подумал: его дело развалилось именно из-за хлюпика, передавшего нужные сведения, правильным людям.

Суббота слово сдержал: отблагодарил Влада денежно, позвал того на роскошное застолье, представив своим первым помощникам в делах рэкетирских, как личного спасителя. После посиделок в «кооператорском» ресторане, Валера пригласил Красильникова продолжить возлияние дома у последнего, наедине.

Парень заинтересовал авторитета, особенно деталь, – «Кто именно наверху есть из родни у сопляка? В легавых или по партийной линии?» – Место распития выбрал неслучайно, хотел посмотреть, где живёт Влад, с кем?

Забродский удивился: Красильников обитал один в весьма просторной квартире – это могло пригодиться! кому пересидеть ментовский шухер, кого спрятать от «коллег». Суббота не решил: брать потихоньку парня к себе, знакомить с делами или не стоит? Пока всё, что бандит узнавал о Владе, говорило одно – брать, несомненно.

Расспрашивая в перерывах между рюмок о жизни Красильникова, Валера постепенно приблизился к главному вопросу, – «Кто тебя отмазал в ментовке?» – парень долго мялся, якобы не хотел говорить, в итоге под напором авторитета, сознался.

– Патрушев.

Суббота потерял дар речи, потом громко выругался: аж задрожали стёкла серванта с хрустальной посудой внутри.