За серым окном

На Родине сержант пару месяцев провёл в бреду по госпиталям. Светилы медицины считали, – «Не выкарабкается парень», – но организм молодой, сильный – служивый пришёл в себя. После осаждал военврачей, чтобы скорее выписали, доказывал, – «Я совершенно здоров!» – Оно понятно: если не болезнь, уж полгода, то и больше, как дома отдыхал.

Оказалось, всё непросто, во-первых, – никто не установил, какую именно болезнь перенёс сержант; во-вторых, – возникла путаница с документами. Умереть, оно быстро… «воскреснуть» – не всегда.

Сиротин писал домой, звонил – безуспешно. Пробовал отправлять весточку Власовой, которая обещала ждать из армии и не обозначилась ни разу… ответа не последовало.

Наконец, дембель приехал скорым поездом в родные края, вдохнув полной грудью с орденами летний воздух, Игорь поспешил искать близких. Снова разочарование: мать с отцом съехали, узнав о «смерти» сына. С друзьями тоже облом: кто в армию ушёл, кто учиться уехал и т. д. Оставался Влад Красильников, некогда лучший друг, но… после их плохого расставания на проводах Сироты (из-за Власовой), идти к нему десантник не решился.

Сержант запаса отправился ночевать на вокзал и по дороге, на свежевыкрашенной автобусной остановке встретил школьную учительницу, Ларису Ивановну. Она, словно родного, приобняла воспитанника, расцеловала, искренне радуясь встрече и «воскрешению» парня. Приютила на ночь, помогла через бесчисленное количество знакомых отыскать, куда переехали родители Сироты.

Игорю, при прощании со спасительницей, стало невольно стыдно за школьные годы, когда трепал нервы Ларисе Ивановне. – «Да! Учителя-педагоги, вы многому научили, всегда помогали и до последнего вздоха, не бросите нас, непутёвых!» – подумал дембель, махнув пожилой даме голубым беретом из форточки красного «Скотовоза».

Афганец пылил ботинками по деревенской дороге: душа кричала, радость предстоящей встречи с родными выхлёстывалась наружу, не сдержался – запел.

Не успел Игорь сориентироваться, постоянно вглядываясь то в мятую бумажку с адресом, то в таблички домов по улицам, как из-за спины на него с криком набросились.

– Я знала! Знала, – плакала, относительно молодая женщина, – ты жив! Столько времени у окна простояла, ждала, вот-вот сынок объявится… отец, тот не верил, говорил мне, старый дурак: «Смирись! Крепись… сын погиб Героем!» – А я ждала… ждала и дождалась.