Староград

Опять в голову лезут вопросы, не имеющие смысла, на которые никогда не найдётся достойного ответа. Я знаю своё дело – стрелять, когда и в кого скажут. Больше мне ничего не нужно. Мне некуда возвращаться, меня никто не ждёт. Я убил всех, кто был мне дорог в тот момент, когда убил человека в себе самом…

Вот она, большая солдатская палатка, наспех установленная пару дней назад. Внутри горел свет, а снаружи сильно пахло жжёным табаком. Хороший знак. Вхожу. Внутри, среди облаков плотного дыма, при свете маленькой керосинки, сидело восемь человек, увлечённо игравших в карты.

Вроде все на месте.

При моём появлении бойцы встрепенулись и вскочили со своих мест, попытавшись закрыть собой разложенные на кровати картонки. Азартные игры запрещены в армии Ордена. Я же никогда не видел в этом ничего плохого и предпочитал игнорировать столь невинное увлечение. По крайней мере, для той мясорубки, в которую нас всех постоянно кидает.

– У нас новое задание. Зачистка. Всё как всегда, только масштабнее и под подозрением все.

Я уже получил назначение на сектор. Сейчас объявили сбор, как только он закончится, мы встретимся вместе с остальными отрядами нашего корпуса и двинемся в назначенный район. Одевайтесь и стройтесь перед палаткой. У вас пять минут.

Я не знаю имён солдат, предпочитаю не привязываться к тем, кого могу потерять в любую минуту. А скольких я уже потерял? Кто со мной с самого начала и есть ли такие вообще? Не знаю, мне достаточно того, что они знают, как выгляжу я, а я, соответственно, визуально помню тех, за кого отвечаю.

Бесчеловечно? Верно. Но я слишком давно не видел людей, чтобы помнить, как подобает себя вести высшему примату. Да и помню ли я самого себя? О, эти мысли! Стоит попасть в голову одной, и ты уже обезоружен.

В их круговерти, я даже не заметил, как мы уже погрузились в кузов и едем сквозь тьму… Да, я вроде бы присутствую здесь, знаю, что больше половины младших офицеров пока так и не застали свои отряды на месте, отправившись на поиски, а всех остальных оперативно посадили в грузовики, но в то же самое время я так далеко…

Лишь иногда выныривая из забвения, как из сна, я вижу столь знакомые картины.

Высадка: крики, топот, где-то уже слышна стрельба. Отдаю команду – все восемь человек строятся перед автомашиной.

Отправляемся в путь, наша цель – какие-то мрачные руины, где тут и там снуют голодные, облезлые люди, точно такие же, как мы, но гораздо более несчастные.