Староград

Хотя я всё же иногда представляю, что однажды он заберёт меня, словно принцессу из башни бедноты, в которой меня заточила собственная семья, а потом, как настоящий рыцарь, женится на мне, и стану я уже не какой-то там пыльной крысой, а фрау Шейм. Жаль, пока ещё мы ни разу не встречались, хотя я хожу на все его выступления и торжественные обращения, когда не занята работой на шахтах. Благо те, в большинстве своём, крайне благоразумно проходят после окончания обязательных рабочих смен.

Однажды я даже украла плакат с его изображением, чтобы повесить в своей комнате, а затем ещё очень долго фантазировала, что за это меня арестуют и он лично будет меня допрашивать… с известным итогом.

Я, конечно же, понимаю, что то было бы вовсе не такое серьёзное преступление, чтобы солдаты хотя бы посмотрели в мою сторону, не говоря уже об аресте. В наше безумное время воровство плаката – вообще практически безобидный поступок, а всё из-за этих повстанцев, что бегают по улицам и стреляют в кого попало направо и налево.

Да, я не просто так всё это рассказываю. Ибо, если честно, я очень давно задумывала совершить какое-нибудь страшное деяние. Одна только мысль о преступлении невероятно будоражила мой разум и казалась крайне романтичной. Всем нравятся убийцы, они такие загадочные и красивые, всегда плюют на чужое мнение и общественные нормы, а также являются достаточно сильными, чтобы отнять чью-то жизнь.

Вот, например, солдаты. Всем нравятся рыцари Ордена, и мне, конечно, особенно, хотя вполне очевидно, что они лишили жизни далеко не одну сотню человек.

К такому, как он, опасно подходить и даже немного страшно, но это и есть то, что делает его таким притягательным. Опасность, сила и безумство, достаточные для того, чтобы лишить другое живое существо жизни, иногда делают человека не угрозой, а надёжной стеной, если ты, в свою очередь, сделаешь всё, чтобы попасть к нему в милость.

И, если честно, то я бы очень хотела стать такой же, как он, чтобы наконец по-настоящему выделиться среди сверстников, чтобы меня наконец заметили и полюбили. Да, быть может, одной жертвы мало, ведь всех будоражат большие цифры, а не сам факт поступка.