Игра ангела и беса

– Ад?– выкрикнул я, вскочив на ставшие уже ватными ноги, сердце заколотилось, выпрыгивая из груди. – За что? Я ничего не сделал! Кто та такой, что бы решать? Кто ты?– я не слышал своего голоса из-за шума в ушах, как будто я нырнул под воду.

Темная фигура встала с больничной койки и старческими скрюченными пальцами медленно откинула капюшон.....

– "Я – это ты! "

Лицо, я знаю это лицо, я видел его раньше в зеркалах.

Это я. Только совсем седой, а вместо глаз зияет пустота… в голове помутилось, это не может быть правдой! тень протянула ко мне руку.

Я, сделав шаг назад, провалился куда-то в вниз, в пустоту, и темнота сомкнула занавес перед моими глазами.

И был день первый…

Матфея 28:20

"… и се, Я с вами во все дни до скончания века…"

Холодно… черт, холодно.

Я вдохнул холодный воздух, и медленно открыл слипшиеся глаза, чтобы посмотреть. Бетонный обшарпанный потолок, где-то уже видел такой. Я огляделся: бетонные серые стены вокруг, похоже на какую-то недостроенную многоэтажку.

Голова все ещё кружилась, в горле застряла тошнота. «Тибетское чудо», твою мать!

В комнате, где я очнулся, не хватало одной стены, вдали за горизонтом виднелся рассвет. Сколько я пробыл в отключке? Всю ночь? На душе было крайне неловко, перед самим собой. Раньше я думал, что нажираться так, чтобы на утро ничего не помнить это удел канувших на алкогольное дно персонажей. А теперь я один из них. С почином меня!

Поднявшись с ледяного пола, я подошел к краю проема, чтобы посмотреть, что там внизу.

Высоко. С неба потихоньку, ещё не смело падал первый снег. Дождались наконец, осень миновала!

По открывшемуся виду я понял, что нахожусь в единственной семиэтажке, которую строили на окраине поселка, когда я был еще ребенком. Видно, так и не достроили.

Вид хороший, с одного края еловый лес, с другой стороны река, между ними парк, за которым сразу же начинаются дома, вон и крыши их мелькают.

Я стоял, завороженный видом, как вдруг кто-то сзади дернул меня за шиворот и я отлетел назад, врезавшись в стену.

Тело отозвалось мгновенной болью. Через секунду, не успел я опомниться, чьи-то руки стальной хваткой впились мне в шею, начав душить, прижимая к бетонной стене. Марк.

– Какой же ты жалкий, ты даже сдохнуть нормально не можешь, ничтожество, – с презрением проговорил мне в лицо вчерашний знакомый. Его настроения я не понимал, что могло произойти? Вырваться не получалось.

– Оставь его, – здесь был кто-то еще, голос женский.