Поколение Lost

Василий Иваныч происходил из старинного, знатного рода, известного еще со времен Ивана IV, грозного собирателя русских земель, но все знакомые и домочадцы, включая зятя, уже десять лет жившего за счет тестя и не тужившего по этому поводу, за глаза называли его Подметун – с первого дня семейной жизни он безропотно находился в собственном доме на положении обслуживающего персонала. Дабы не получить взбучку, бывший военный, настоящий полковник, в былые времена не отступавший ни перед какими опасностями, трусливо хрюкнув, задом отступил в свою квартиру.

В кармане сантехника заиграла жизнеутверждающая весенняя мелодия Вивальди – выхватив трубку, он подобострастно закивал:

– Иду, Машуль, иду!

– А компенсация? – ехидно спросила Валентина вслед устремившемуся вниз сантехнику.

– Я вернусь! – оглянувшись, многозначительно сказал Василий, невольно иль по доброй воле повторив хвастливую фразу весьма переменчивого кибернетического организма из нашумевшего фильма, с большим успехом гулявшего когда-то по экранам всего мира.

Сантехник с тяжелым топотом помчался по ступеням, и гулкое эхо от его подкованных ботинок загрохотало вниз, как весной горная река, непомерно вздувшаяся после продолжительных гроз.

Любовно поправив горку подушек, Валентина вытянулась на диване, но не успела она прикрыть глаза, как звонок задребезжал снова. «Уже вернулся!» – неприятно пораженная оперативностью сантехника, она открыла дверь: перед ней стоял маленький, щуплый мужчина.

Разрез живых темных глаз и особенное выражение вековечного терпения на смуглом лице с мелкими чертами выдавали в нем уроженца среднеазиатского региона, который последние три десятилетия охотно делился своими богатыми человеческими ресурсами с одряхлевшим в демографическом отношении соседом. Окинув одобрительным взглядом пышные, без всякого намека на силиконовое вмешательство, формы Валентины под салатовым китайским халатиком с огнедышащими драконами, он почему-то бурно задышал и, потупившись, протянул ей черный пакет.

– Что это? – отпрянула она, собираясь захлопнуть дверь, но гость проявил настойчивость и, сунув ей в руки сверток, сказал:

– Это васе.

– Здесь нет никакого Васи! Он уже ушел!

– Нет, не Васе, а васе, васе! – загадочно сказал мужчина и, засунув руки в карманы кургузой кожаной куртки, удалился.