Поколение Lost

Государство, обреченное на хаос без цветовой дифференциации штанов, еще не добралось до регулирования окраски мелких аксессуаров и в этом смысле предоставляло своим гражданам полную свободу действий. Поэтому выбор Валентиной такого жизнерадостного оттенка носков был обусловлен не только констатацией рухнувших надежд. Имелись и следующие не лишенными актуальности и здравого смысла соображения: красный, конечно, прекрасен и уже не опасен подозрениями в верноподданности, но в элегантном возрасте смотрится не очень элегантно и даже смешно.

Бесспорно и то, что синий – банально, розовый – тривиально, желтый – патриархально, лиловый – экстремально… А в черном явственно слышится погребальный звон, – и он, к тому же, слишком брутален…

Прохожие с нескрываемым изумлением таращились на нее, оглядывались, чуть не сворачивая обмотанные разноцветными шарфами шеи, и порой даже крутили пальцем у виска, но Валентина, давно оценившая тормозные качества хлопчатобумажных изделий, стойко игнорировала проявления назойливого внимания окружающих.

Навстречу, втянув коротко стриженную непокрытую голову в задрапированный длиннейшим красным шарфом ворот камуфляжной куртки, лоснившейся от времени и жизненных передряг, осторожными шагами спортсмена с непростой судьбой двигался невысокий, кряжистый мужчина с широким, как разлившийся Днепр, обветренным лицом. В двух шагах от Валентины он неуклюже заскользил по нарочно укатанному школьными вредителями участку тротуара и судорожно взмахнул выдернутыми из карманов руками, будто собирался отвесить встречной женщине галантнейший поклон.

Явив пристрастному взгляду Валентины растопыренные пальцы с не очень ухоженными ногтями и необработанными кутикулами, он рухнул прямо ей под ноги и остался лежать, раскорячив коротковатые конечности, наподобие безвременно почившей на океанском дне морской звезды.

«Экий обрубок!» – подумала Валентина, попутно отметив затейливую вязку шарфа опытным глазом ветерана трикотажного производства, освоившего не только главные, но и производные переплетения.

Опасно хрустнув шейными позвонками, поверженный повернул небритое, мятое лицо к стоявшей над ним женщине и, завороженный зеленью носков, непривычно свежей среди унылого зимнего однообразия, оторопело уставился на ее ноги.

Мимо с своим бесчувствием холодным ходил народ, будто в сердце каждого прочно сидел зазубренный осколок небезызвестного зеркала, оброненного заигравшимися помощниками хладнокровной королевы.