Расписное небо

Мы препирались около получаса, аргументировано посылая друг друга за пределы известной вселенной и, думаю, так бы продолжалось ещё долго, не явись вовремя валине Рамия.

Мать оджи Нарина оказалась понятливой и решительной женщиной, выставив всех за дверь в считанные секунды и организовав банные процедуры для невестки. Повезло девочке со свекровью. Среди своих нечасто встретишь такое отношение, а тут другая раса и все дела. Я была в восторге. И почти не дрожала от страха в её компании. Славная женщина.

– Это не навредит? – Нарин разговаривал тихо, не выпуская из рук ладонь жены.

Сумудин устало открыл глаза. Медик почти всё время проводил  в планшете, с кем-то тихо переговариваясь и раздавая указания.

– Не думаю. Мы все фиксируем и если что, вернем её обратно. Может, так даже лучше. Для вас обоих.

– И все же, мы что-то упускаем, – моих знаний, и информации не хватало для решения этого вопроса. Было глупо сидеть и ждать, что ответ свалится на голову сам собой. Золотые глаза полыхнули подозрением, заставив сердце сжаться от легкого приступа паники.

Стоп. Это консультация у коллеги. Успокоиться и работать.

– Думаю, если бы мы знали, что именно, давно нашли, в чем дело, – холодно, но без злости отозвался акер.

– Ваши данные. Я не все могу расшифровать в привычном варианте. Мы можем провести исследования нашим методом? Я узнавала, возможности центра это позволяют.

Взгляд сканировал. Казалось, золото заполняет всё пространство вокруг, заслоняя и отгораживая от мира.

Взволнованная, лишенная опоры, я ждала ответа «нет».

– Определенно «да». И чем быстрее, тем будет лучше, – спокойно отозвался медик. Не заметив, что все это время задерживаю дыхание, облегченно выдохнула. – Что вам требуется?

– Сперва анализ крови, а там посмотрим.

Надеясь, что инструкции в лаборатории выполнят точно, как на иголках ждала результаты. Вдруг, мы и правда чего-то не учли или пропустили.

Сумудин

Я её не понимал.

Кроме тяжелого состояния Тааля, которому Нарин несколько раз в сутки проводил стимуляцию нервных окончаний, помимо моих пациентов на Парадоксе, и совершенно неопределенного состояния Селены, мне приходилось следить ещё и за этой особой.

Не в состоянии разобраться в её эмоциях, таких переменчивых и нестабильных, как вспышки на нашей красной звезде, я злился. В одно мгновение она была напориста и бесстрашна как лучшие из моих медиков, а в другую секунду дрожала и сбивала с ног каким-то комом из ощущений.