Diarrhoea viatorum. Понос путешественников

Впрочем, всё хорошее рано или поздно заканчивается. Год назад, как и персонажи её любимых книг, заступница скоропостижно скончалась при весьма загадочных обстоятельствах. Её тело нашли сидящим в кресле в пустом кинозале. Врачи не смогли установить причину её смерти. Появившиеся невесть откуда родственники почившей попечительницы попросили Осипа Фёдоровича съехать с уже полюбившейся ему квартиры. Лишившись крова и заработка, он вынужден был искать новые заказы, и в каком-то смысле ему даже повезло со случайно подвернувшейся автобиографией.

Так вот, когда сознание покидало Осипа Фёдоровича в салоне авиалайнера, а пилоты безуспешно запрашивали разрешения на экстренную посадку, подсознание являло ему мисс Лемон и бельгийского частного сыщика из серии детективов для одного читателя.

– А что, если всё это неслучайно? – не успокаивалась мисс Лемон. – Если это порча или проклятие?

– Ради всего святого, – раздражённо протестовал Эркюль Пуаро. – Кто будет проклинать Осипа Фёдоровича?

– Анатолий! – уверенно отвечала мисс Лемон.

– Абсолютнейшая чушь! Как можно серьёзно говорить такую ерунду? – негодовал Пуаро. – Опасаться необходимо не проклятий, – отнюдь! – а дураков, которые в них верят. Это страшные люди. Они способны поверить во что угодно!

– Осип Фёдорович, вы же образованный человек, вы понимаете, что слова способны влиять на объективную реальность. История имеет множество примеров, – настаивала на своём мисс Лемон. – Вы слышали, конечно, о проклятие Жака де Моле? Он проклял папу Римского Климента V за буллу Pastoralis Praeminentiae! Вы слушаете меня?

Осип Фёдорович тихо простонал.

– Через месяц Климент V умер от диареи! Его тело отвезли в папскую резиденцию в Карпантра, а ночью во время грозы молния ударила в церковь, и она полностью сгорела вместе с останками понтифика.

– Это больше похоже на отравление! – сказал Пуаро. – Помните Амелию Барроуби, отравленную стрихнином?

– К чему вы клоните? – насторожился Гауке.

– Исключено! – категорично заявила мисс Лемон – Стрихнин невероятно горький, его можно почувствовать даже в пропорции один к тысяче.

– Бред. Мои симптомы не имеют ничего общего со стрихнином, – заволновался Осип Фёдорович.

– Безусловно, – согласился Эркюль Пуаро. – Это больше похоже на мышьяк. Малые дозы мышьяка вызывают рвоту и спутанность сознания. Тот факт, что мы с вами сейчас разговариваем, тому яркое подтверждение.