Мои закаты и рассветы

«Иди один, – отпарировала ему с обидой Эльвира, – я не пойду туда, нас там и за людей-то не считают, вспомни похороны своей матери, про них они даже слушать не хотели, когда затевали свадьбу, да и сейчас при встрече нос в сторону воротят». Она вдруг вспомнила о странном сне накануне смерти матери Нины Алексеевны, может он вещий какой для их семьи…, но делиться своими мыслями об этом с мужем не стала, она не любила лишние пересуды в семье.

На эти похороны они так и не сходили. Эльвира не только из-за суеверия, но и предвзятого отношения к ним, семьи Нины Алексеевны, а у Зиновия как раз была дневная смена.

Поздним вечером к ним зашёл изрядно поддатый Валерий и, наговорив спьяну кучу дерзостей из-за того, что не пришли попрощаться с умершей, отправился восвояси…

– Так бы о своей бабушке пёкся, – с укором пробурчала Эльвира вслед уходящему сыну – в своё время он даже думать не хотел, как тяжело было его родителям стоять перед выбором – ехать на её похороны или справлять ему свадьбу!

– Да ладно тебе ворчать-то, – одёрнул её Зиновий – что было то прошло, нечего ворошить старые обиды, а на похороны всё же сходить надо было, не переломилась бы.

– Как же, старые обиды, – зацепилась за слова Эльвира, – разуй глаза-то свои на сына, кем он стал теперь, люди на что угодно идут лишь бы задницу свою очистить, как ты этого не понимаешь, он из-за этого пьянства проклятущего становится злым, того и гляди что эта злость ему на голову бедой выплеснется.

– И то верно, – подытожил Зиновий, стараясь закруглить разговор на эту тему, но, видя, как всё больше распаляется его жена, вышел во двор.

– Вот и дожилась я, что по душам поговорить-то не с кем стало, стоит только заикнуться о проблемах, так сразу на улицу… Вот возьму да наплюну на всех, о себе больше думать стану! – возмущалась Эльвира, домывая посуду под краном.

Ночью, ворочаясь с боку набок в постели от бессонницы, вновь думала о сыне, которого ноги будто сами несли от жены и дочери к гаражу Нины Алексеевны, где Анатолий с любителями выпить на дармовщинку однокашниками глушили не то самогон, не то палёную водку до отупения.

Нина Алексеевна в сердцах разгоняла эту пьяную компанию, да что толку-то, проходил день-другой, и всё начиналось сначала. Про всё это Эльвира узнавала через «добрых» соседей, которых было не понять, кому они больше злорадствовали.